Книги Легенд этого мира

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Охотники Смерти

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Тяжёлые размеренные хлопки крыльев, раздражённое пофыркивание. Ветер бьёт в лицо и проказливо ерошит короткие волосы. Довольно улыбаюсь, задрав голову и чуть прищурившись смотрю на проплывающие надо мною облака. Тело наполняет звенящая лёгкость, откликающаяся в ноющих мышцах сладкой судорогой.
Что ещё надо для счастья?
Как оказалось – отсутствие горького, противного, надоевшего запаха псины. И новый намордник. Я еле удерживаюсь, чтобы не завопить от боли, когда драконья голова от души цапает меня за ногу. Зараза! Козлиная голова химеры оборачивается на всадницу и злорадно щурит бесстыжие глазищи. От души припечатываю ладонью в тяжёлой перчатке со множеством металлических блях по голове непокорной животинки, всё ещё надеясь выбить из неё дурь. Хвост возмущённо рыкает на меня и для снятия стресса щедрым плевком подпаливает верхушки деревьев, над которыми пролетаем. Сухой треск и густой тёмный дым заверяют меня, что террористическая акция удалась на славу. Поморщившись, я поднимаю взгляд на небо. Оно же, увы, не спешит радовать меня хорошими новостями. Прозрачная серая хмарь висит над долиной уже два осенних десятидневья.
Кир резко посылает своего грифона вниз, к небольшой лесной полянке. Вернее, прогалине, оставленной местными лесорубами... Только вот пепелище в центре наводит на совершенно другие мысли...
Его грифон касается орлиными лапами с внушительными когтями пепелища, беспокойно бьёт крыльями, желая снова подняться в воздух, но решительный всадник безжалостно натягивает поводья. Полу-орёл – полу-лев жалобно кричит, и ему ехидным блеянием-рыком отвечает снижающаяся химера. Опустившись на землю, она встряхивается и переступает по пеплу козьими ногами. Львиная голова наклонилась к лапе с выпущенными когтями и настороженно нюхает землю. Даже драконья голова на длинном и гибком хвосте изумлённо притихает и теперь только потрясённо выдыхает безобидные тёмные струйки дыма.
Считается, что зверю свойственно перенимать у своего хозяина некоторые черты характера, а у магов – специфику их стихии. Моя химера чует смерть. Грифон Кира тоже, но гораздо острее. Разные пути течения некромантии, что поделать.
Я сползаю с козлиного бока химеры и наплевательски сажусь прямо на пепел. Я не брезглива. Кир закончил привязывать к дереву своего грифона и теперь идёт ко мне, флегматично насвистывая легкомысленную песенку.
- Опять?
Я не считаю нужным отвечать, а то сам не видит! Стаскиваю окованный сапог и закатываю штанину, мрачно любуясь на полукруг маленьких кровоточащих ранок. Кир присел рядом и начал хмуро осматривать мою ногу. Я спокойно наблюдаю за его магией, с горьким удовлетворением понимая, что она для меня слишком чужая. Ему не нужны заклинания или ритуалы, какие использую я – он просто смотрит, и Тьма танцует в его зрачках, вспыхивая искрами звёзд и осыпаясь холодными всполохами в Бездну. Истинный Сын Ночи.
- Всё.
Он резко встаёт и идёт к границе пепелища. Я невозмутимо любуюсь его профессиональной работой – на ноге не осталось даже шрамов, и натянув сапог подхожу к нему. Мне не надо спрашивать, ему не надо отвечать. Мы и так всё прекрасно знаем. Отступников не прощают, и если удалось уйти раз, то во второй Миледи Непостоянство не будет такой снисходительной.
Но всё же нам надо поговорить.
Я осторожно, кончиками ногтей, поднимаю над грудью матово-белую цепочку с овальным медальоном. Чёрная эмалевая каёмка тускло отсвечивает, более тонкая алая наоборот ловит редкие крохи света. В центре затейливого узора – тщательно вырисованный череп с небольшими рубинами в провалах глаз. Кир покачивает на мизинце цепочку чернёного серебра с таким же медальоном. Только вместо алой каёмки – беспросветно чёрная, словно собравшая безысходность ночи, а в глазницах черепа – тусклые чёрные зёрнышки агата.
- Не снять? - мы уже привыкли общаться такими односложными предложениями, понимая друг друга даже не по полуслову.
- Нет. Задушит.
- Они не успели. Так хоть чуть свободы.
- На что она нам?
Понимающе киваю. Действительно, зачем? В городах нам появляться нельзя – едва гильдия об этом узнает... А всю жизнь прятаться в лесах...
- Дикая.
Удивлённо поднимаю брови, ожидая продолжения.
- Здесь рядом небольшой замок. Цитадель местного лорда, - он как всегда кривиться при произнесении титула. - Возможно, не знают.
Равнодушно пожимаю плечами. У нас может получиться сойти за «дорогих гостей» из столицы.
Поманив химеру за собой, раздвигаю ветви деревьев.
- Ты идти собралась? - слышу удивлённый голос за спиной.
Покорно останавливаюсь, ожидая объяснений. Нервно передёргиваю плечами, когда козлиная голова химеры тычется в ладонь влажным носом.
- Лететь надо, Дикая, - усмехается он. Я беспрекословно вскакиваю на недовольную химеру. Драконья голова раздражённо плюёт жидким пламенем не пепелище. Алый шарик расплескивается, ударившись о землю, разлетаясь яркими каплями и растекается неровными кляксами.
Я сжимаю коленями бока химеры. Недовольно взрыкивает львица, по сапогу хлещет гибкий хвост, но дракон не спешит кусаться, зная, что ничем хорошим для него это не кончиться. Химера недовольно бьёт крыльями, намекая, что погода нелётная, но очередная плюха настраивает её на иной лад. С протяжным криком химера взлетает, я закрываю глаза, ловя дыхание ветра. Мёртвое, холодное, затхлое... пропитанное тайной Той Стороны. Я улыбаюсь, довольно и сыто. Ненавижу некромантию. Скашиваю глаза на летящего рядом Кира. Он замечает мой взгляд и шутливо кивает, пародируя придворный поклон. Вежливый намёк на наше прошлое. Дети враждующих кланов...
Искривляю губы в усмешке. Знаю, что чувствует он в этом месте. Свою силу, власть, могущество... Это его место. Здесь умерла ведьма... Нет, скорее ведунья, решила я, принюхиваясь к воздуху. Он слишком пропитан прелым запахом мокрых трав. Только они дают такой запах, сгорая в шикарном погребальном костре... вместе с живой Хозяйкой. Страшная и мучительная смерть. Что ещё нужно верным Сынам Ночи? Только благословение Многоокой Госпожи.
Что ж. Я буду сильна на поле битвы. Мне уже не раз приходилось в них участвовать. Я сладко зажмуриваюсь, погружаясь в воспоминания. Кровь, дающая мне силу разрушать... Кровь, пропитавшая землю и покрывшая бурым налётом камни и траву... Как я люблю эти междоусобные войны! В алом блеске зарев я и мои сёстры черпают силу, равняющую нас с богом войн и разрушения Ret'teek. А багряная капля, стекающая по запястью магистра даёт возможность поспорить с самой Aueliende, Всемилостивейшей Госпожой, Благородной Незнакомкой, Желанной Обителью...
Я ласково касаюсь оголовья ритуального кинжала, пристёгнутого к бедру. Кому я вру? Сёстры Алого Ордена уже никогда не смогут призвать ветра и вернуть с Той Стороны легкокрылую душу.
Мне остался только полёт. Так провались всё оно в Бездну! Я заливисто смеюсь, не обращая внимания на недоуменный взгляд моего давнего врага. Ветер взъерошил короткие седые волосы и сквозняком скользнул за шиворот. Я морщусь от неприятного ощущения и ёжусь. Легко похлопываю перед собой по спине химеры, и она послушно взмывает вверх, к самим облакам. Позади чадит горящий лес, внизу серой плешью виднеется пепелище... так, а где замок? Я прищуриваюсь и вижу тонкие башенки цитадели. Довольная ухмылка расползается по моим губам, обнажая в оскале ровные зубы с едва выдающимися острыми клыками.

Карандашом на полях:если понравится, выложу продолжение. Но оно длинноеее

0

2

Стащив с руки тяжёлую перчатку, я подняла над головой раскрытую ладонь, наслаждаясь мягкими касаниями ветра. Чарующе усмехаюсь и нежно выдыхаю единое слово... тающее ещё на губах. Вокруг меня вскипает прозрачный вихрь, и я наконец перестаю себя сдерживать. Вдохнув как можно глубже, как перед прыжком в полынью, я испуская ликующий вопль, похожий на жуткий стон-крик, заставляющий даже ночь съёживаться в ожидании недоброго. Когда вибрирующий глас начинает затихать, его подхватывают все три головы химеры. Жуткая какофония рычания-шипения-блеяния теряется в усиливающемся свисте. Торжествующе сжимаю ладонь и прижимаю кулак к груди. В моих руках бьются ветры. Осталось только...
... позволить им нести себя! Вперёд, только вперёд, поднимаясь выше облаков! Пропарывая насквозь серую хмарь и поднимаясь к вечно холодному светилу. Яркий свет слепит, и я закрываю глаза, отдавшись во власть других чувств. Ветер толкает в спину, ветер тянет вперёд, ветер обещает свободу! И я слышу его Зов! Сладостный, как хмельный мёд, холодный, как льдинки на губах!
Мокрыми каплями на одежде остаётся след хмари, тот час замерзающими в беспощадном серебристом блеске солнца. Холод обжигает кожу, иней ложиться на волосы, перекрашивая их в смертельную белизну. Я смеюсь! Просто невозможно не смеяться! Это – искреннее ликование мгновений жизни над холодным блеском смерти. Это – сказка, волшебство, превращённое в реальность моим ветром! Он ласково несёт меня на своих крыльях, обещая вечную свободу, когда пропадают долг и верность предавшему сюзерену, когда исчезают обязанности перед другими... Только бесконечный полёт. Полёт! Я всё отдам, только бы эти минуты продолжались вечно!
Чтобы прошлое никогда больше не оживало во снах! Чтобы не приходилось снова хладнокровно убивать! Чтобы не приходилось снова смотреть на своего врага, понимая, что я не могу – просто не имею права! - его убить! Чтобы никогда не было горько и противно в душе, чтобы никогда не обжигали глаза ледяные слёзы по ушедшей крови сестёр! Чтобы никогда – НИ-КО-ГДА! - не было боли!..
Надрывный крик снизу:
- Дикая!..
Мгновенно прихожу в себя и возмущённо отфыркиваюсь. Неужели ему не говорили, что нельзя прерывать Бег С Ветром? Направляю химеру вниз, снова сквозь хмарь. Зажмуриваюсь, защищая глаза от холодных острых капелек мороси. Грифон Кира летит очень низко, касаясь когтями крон деревьев. Он не рискует соваться в пляску ветра.
Почувствовав моё приближение, Кир вскидывает голову и приветствует меня взмахом руки. Я снижаюсь и недовольно хмурюсь. Он понимающе усмехается. Его грифон подлетает слишком близко и на него рычит львица. Кир почти ласково проводит ладонью по моим волосам. На его белой коже остаётся серебристый налёт. Я негодующе фыркаю. Кто он такой, чтоб указывать мне?
- Ты чуть не улетела очень далеко, - он указывает на изящные башенки цитадели. Я неверяще вглядываюсь в подозрительно знакомые очертания и сильнее сжимаю коленями бока химеры, заставляя её остановиться. Кир натягивает поводья и удивлённо смотрит на меня. Знаками показываю, как сильно нам туда не надо. О, Госпожа Вероятностей, какое же счастье, что здесь никогда не выставляют дозорных!
Напряжённо смотря на грозную цитадель, я вытаскиваю кинжал, привычно, кончиками пальцев оглаживаю резную рукоять. Стряхиваю с левой руки перчатку (не жалко, всё равно велика и правую я уже потеряла!) и безжалостно надрезаю запястье. Лезвием ножа придерживаю края раны, не давая им сомкнуться раньше времени. Как и у всех сестёр Алого Ордена, моя кровь карминовая, с ярким бликами и она не сворачивается, а испаряется. Наклоняюсь к запястью и шепчу над раной несколько слов. Кровь ровной струйкой огибает запястье изысканным браслетом.
Взволновано рычит химера, чуя мою магию. Медленные и размеренные взмахи, удерживающие нас на одном месте, сменяются нервными и конвульсивными. Кинжал вздрагивает в руке и дёрнувшись, рассекает кровавый браслет. Несколько винно-алых капель летит вниз, звёздчатым рисунком окропляя тёмные неподвижные листья. Титаническим усилием заново замыкаю браслет и даю ему затвердеть. Простенький ритуал. Теперь все кто нас видел в замке или забудут нас начисто, или умрут. Склоняюсь ко второму варианту, ибо сотворить что-либо приличное на лету не сможет даже Сын Ночи.
Кир внимательно смотрит на меня. Посылаю ему издевательскую ухмылку. Я не собираюсь ему объяснять. Стряхиваю с матового лезвия алые капли, ртутными шариками скатывающиеся с металла и не оставляющие на нём следов.
Химера, послушная моей воле, спускается к опушке и следом камнем с небес падает грифон.
- Может объяснишь?
Кир уже стоит рядом и протягивает мне руку, помогая слезть с химеры. Его грифон довольно точит когти о кору деревьев, на которой не остаётся ни царапинки. Это бесит льва-орла ещё больше и он прикладывает все силы, чтобы разодрать дерево на щепочки. Невольно улыбаюсь и соскакиваю с нетерпеливо переминающейся химеры. Радостно вякнув, она пытается определиться с направлением прогулки. Козья голова твёрдо намерена остаться на поляне пощипать сочно-зелёной травки, так одуряюще пахнущей зимою. Львиная половина химеры стремиться в лес на охоту. Я чувствую её азарт и пьянящий дух дикой охоты. Драконья голова на хвосте лишена права голоса, но всем своим видом выражает желание полетать ещё. Усмехаюсь. Бега С Ветром ему показалось мало!
- Это Цитадель Солнца.
Кир удивлённо присвистывает. Похоже, такого он не ожидал и теперь полностью согласен с моими действиями.
- Откуда знаешь?
Удивлённо смотрю на него.
- Я же выросла здесь! Это цитадель сюзерена моей матери. И я знаю замок как свои пять пальцев.
- Ага. Только на какой руке? - невозмутимо интересуется Кир.
Я возмущённо уставилась на этого наглеца. Намекать женщине на её ущербность – подло и недостойно! Каким бы проклятием его наградить? Отгоняю от себя кровожадные мысли, понимая, что ничего не могу сделать Сыну Ночи.
Ведь здесь он прав, как и неприятно сие мне осознавать. На левой ладони у меня с рождения было шесть пальцев, а на правой же... хм... с некоторых пор только четыре. Средний мне отрубили в плену, когда я попыталась знаками объяснить восточному хану, куда он может засунуть себе «выгодное» предложение стать его рабыней для мытья ног. За такое оскорбление он велел сначала отрубить мне руку... садист. И палач у него был под стать, решил растянуть удовольствие и начал именно со среднего пальца... Теперь его заменял довольно удобный магический протез, сделанный из  ienmell – инистого металла, по своей прочности превосходящий даже мифический мифрил и действующий на нежить лучше серебра. Я уже настолько привыкла к когтю, что иногда забывала, о том, что на правой руке у меня не хватает пальца.
Сердито поджимаю губы, хмуро рассматривая невозмутимы профиль напарника. Он не хуже меня понимает, что соваться сейчас в Цитадель – смертельно глупо. Нам надо держаться подальше от таких «верных» короне грандов.
Острая тревога пронзает раскалённо стрелой сердце. Я зажмуриваюсь и прикусываю губу, пытаясь сдержать вопль боли. Но непрошеные слёзы сдержать не получается. Кровавый браслет на запястье сжимается, больше не послушный моей воле. Кожа синеет, отнимаются пальцы. Пытаюсь справиться с взбунтовавшимся заклинанием самостоятельно. Алый браслет темнеет и трескается.
Кир удивлённо оглядывается на меня. Неверяще приглядывается и с криком бросается ко мне. Встречаю его разъярённым взглядом. Мне уже удалось разрушить заклинание, пусть это и много мне стоило. Браслет бурыми осколками осыпается на землю, кожа под ним воспалённо покраснела, покрытая множеством глубоких царапин. Густая бурая кровь сочиться по запястью. Сын Ночи удивлённо смотрит, как я прижимаю пострадавшую конечность к груди.
- Неужели ваша кровь утратила свою силу, Чародейка? - в его голосе нет издевки, только вежливое изумление и лёгкая жалость. Сердито сверкаю на него глазами, приобретающими алый отсвет, замахиваюсь для пощёчины, а он спокойно стоит и внимательно смотрит... Будто знает, что у меня не хватит решимости его ударить. Знает. Не хватит. Я опускаю занесённую ладонь. Недовольно хмурюсь.
- Я не знаю никого, кроме Сынов Ночи, способных разрушить мои заклятья...
Кир замирает. По-дурному цепенеет лицо, останавливается взгляд. Несколько минут любуюсь на эту живую статую серого мрамора. Даже ветер, громко шелестящий в неподвижной листве, не треплет его длинные пепельно-чёрные волосы. Полной грудью вдыхаю слегка морозный воздух, не успевший прогреться. В этом круге хмарь пришла слишком поздно.
- Или тех, кто уничтожил наши кланы, - чуть задумчиво продолжаю я. Он отмирает и негодующе смотрит на меня. Да, это жестоко. Дать ему надежду... пусть даже эта надежда горчит предательством и обещает смерть... и тут же отнять её. Но он не может не понимать, что второе гораздо вероятнее. Он понимает. Что у нас крупные неприятности.
Моё заклинание грубо перебили, сломали, вывернули и бросили обратно в меня. Не ниже третьего круга, по мерам Чародеек.
Они отвлекли меня на борьбу с собственной силой. И смогли подойти так близко, чтобы нанести удар. Третья ступень Воинской Академии.
Они прекрасно видели, кто перед ними и не побоялись сунуться, уверенные в своей победе. Выше Принявших Ночь.
Это конец.

0

3

Рукоять кинжала так удобно ложиться в ладонь, что я не в силах бросить его в горло воина, вырвавшегося вперёд. Ритуальное оружие чувствует мою нерешительность и изменяется, вытягивая из ран на запястье чистую кровь. Алые ручейки бегут по розовой стали, мгновенно достраивая его в тонкий длинный стилет. Каёмка лезвия отсвечивает багровыми вспышками костра.
Рядом стоит Кир. Совершенно невозмутимый, будто на одном из Советов Ночи. Будто всё идёт как надо. Как задумано. Им.
В такие моменты я ненавижу его больше всего.
В его глазах отражается Среброокая. Нет, сейчас его Госпожа смотрит на мир его глазами. В них нет ничего. Только она.
Воины личной гвардии Среброволосого Милорда останавливаются, загипнотизированные его взором. Не заметив высокую и нескладную женскую фигуру, нерешительно сжимающую меч.
Зря. Я никогда не медлю.
Решительный взмах распарывает воздух в полу-ладони от лица ближайшего гвардейца. К кромки лезвия с заунывным вздохом слетают прозрачные алые волны марева. Человеческая фигура, попавшая в алый вихрь сгорает в невидимом пламени, мгновенно тая, как ледяная фигура на ритуальном костре. Лицо, перекосившееся в безобразной гримасе боли, кривящийся в беззвучном крике рот, вытаращенные глаза... тают последними. Кожа стекает с черепа, как густые белила Высокой леди под зимним дождём, обнажаются белые кости, расплавляются и жирными матовыми кляксами остаются на земле.
Всё происходит в считанные удары сердца, и только моё изменившееся восприятие позволяет мне целую вечность наблюдать за этим.
В воздухе пахнет страхом и болью, от их близости неприятно щемит сердце, ноют зубы и слипаются глаза. Встряхиваюсь. Кир благодарно кивает, днём ему колдовать гораздо тяжелее. Это не его время.
Хищно улыбаюсь. Теперь пора открыть источник и для себя. Несколько воинов неподвижно стоят, в ужасе смотря на то, что было их товарищем. Меч описывает красивую дугу, достав одного из гвардейцев самым кончиком поперёк горла. Я ещё не рискую подходить к ним близко. Трое запросто разделают меня под фарш... если я дам им такую возможность.
С безумным криком ко мне несётся огромный амбал, напоминающий мне хозяина лесов – бера. Массивный двуручник в его руках мне нравится ничуть не больше его хозяина. Подныриваю под опускающийся меч и отпрыгиваю в сторону, с разворота нанося скользящий удар по защищённому кольчугой боку. Кровавое оружие без труда рассекает её. Зачарованную кровью сталь может остановить разве что ienmell.
Поляну окутывает беспросветный мрак, в котором слышатся лязг, крики и стоны. Тень Ночи ласково обняла Кира за плечи, окутав его фигуру абсолютной тьмой. Я могла бы её рассеять, но... зачем? Надеюсь, он не лезет сейчас с бесполезным геройством в гущу схватки – его дело магичить помаленьку, а мечом машу я, когда нет времени на подходящий ритуал. Закрываю глаза, зрение только мешает, и привычно обостряются слух и обоняние. Сзади морозит спокойствием – это Кир. Вокруг бушует страх и азарт, кислые и приторно-гниющие запахи, которых мне противны. Тёплое и родное в руке – мой стилет, мой ритуальный кинжал, кровь от крови моей, на крови семи Старших созданный.
Тело танцует свой смертельный танец. Я уже не слежу за взмахами, выпадами и защитой. Разум пытается анализировать ситуацию со всех сторон, в руке уютно устроился ритуальный кинжал...эээ.. теперь стилет. Он сам направляет мою руку, заставляя тело двигаться в ритме битвы. Я плохой воин.
Двумя резкими косыми взмахами прорежаю вихрь чужих эмоций. В ноздри пьяняще и искушающе бьётся запах свежей крови. Довольно ощерившись, я провожу языком по чуть удлинившимся клыкам, словно пробуя их на остроту. Как часто нас из-за них путали с Вечно-Мёртвыми-Но-Живыми, страшными монстрами из сказок, пьющими кровь... Мы редко пьём её, – не в этом наша сила, но жертвуем её своим сёстрам, если хотим признать их Верными – самая прочная связь...
Холодное касание на щеке, и чуждое ощущение чужой стали. Неужели я настолько задумалась в бою, что пропустила удар? Гнев, переходящий в безрассудную ярость, за нанесённое оскорбление. Стилет вонзается в под ключицу человека быстрее, чем я успеваю подумать об этом. Ритуальному оружию мало чужой крови и моей ярости, кровавая пелена застилает взор. И резкая боль под лопаткой, отрезвляющая и убивающая...
Пелена перед глазами рассеивается, и я вижу изломанные тела людей на поляне. Кровь грязными лужами растекается по малахитовой траве. Лица некоторых окаменели в маске блаженства. Мало кто мог увидеть Летящую-на-Чёрных-Крылах, пусть даже в последний миг жизни...
Значит мы победили...
Сзади подходит Кир.
- Ты ранена.
Тяжёлые руки опускаются мне на плечи, я чувствую их тепло даже сквозь заиндевевший металл кольчуги. С тихим стоном опускаюсь на колени. Кир сильнее сжал моё плечо, взявшись за древко стрелы. Я прикусила губу, не позволяя себе проявить слабость.
- Я вытаскиваю стрелу, а дальше ты справляешься сама, - честно предупреждает меня он. Я киваю, понимая, что ему уже не хватает сил для колдовства. Зажмуриваюсь в ожидании страшной боли. Кир осторожно расшатывает застрявший в звеньях кольчуги наконечник, я ощущаю тёплое движение на подбородке – кровавая струйка змеится по коже.
Резкая боль – он всё-таки выдернул стрелу. И отпустил моё плечо. Зря. Я не в силах уже стоять, даже на коленях. Земля метнулась мне навстречу и я еле успела подставить руки. Осторожно опускаюсь на траву и перекатываюсь на бок, пытаясь остановить кровотечение.
Ещё несколько минут лежу, пытаясь прийти в себя.
- Кто в меня стрелял?
Привалившийся к дереву Сын Ночи выглядит не лучше меня, только с маленьким исключением – он просто израсходовал свою силу полностью. Не его это время, не его Госпожи...
Он молча указывает назад, и я замечаю лучника. Мёртвого. Он ещё продолжает сжимать в ладонях лук, на тетиве лежит сломанная стрела. В глазах безмерное удивление. Он до последнего верил, что увлечённые битвой некроманты его не заметят...
С трудом встаю. В ладони всё ещё крепко сжат стилет. Под моим взглядом его лезвие начинает плавиться и таять, уменьшаясь до первоначальных размеров. Равнодушно убираю кинжал в ножны. Интуиция подсказывает, что неприятности ещё не закончились.
Кир поднимает руку и указывает на приближающихся людей. Оглядываюсь.
Около десятка гвардейцев, половина из которых – лучники. И они держат нас на прицеле. Но что хуже всего – позади них идёт человек в белой рясе и от неё веет силой настолько чуждой нам, но нечего и думать о колдовстве.
Ко мне подбегает удивлённая химера, доверчиво тычется козлиным носом в ладонь. Она не понимает, что мы не можем сейчас лететь. Свалимся. И не думаю, что мы успеем взлететь высоко, прежде чем по нам не выстрелят. Спокойно смотрю на приближающихся людей. Кир совершенно равнодушен. Я же еле сдерживаю ярость – самодовольная улыбка мага действует на меня, как поисковый импульс на нежить – хочется наброситься и голыми руками вырвать горло...
Кир переводит на меня немигающий взгляд. Еле шевелит губами, его шёпот я различаю с трудом.
- Дикая... не оправдывай своё имя...

0