Книги Легенд этого мира

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Книги Легенд этого мира » Предание о Бесконечной Истории... » Клан Туманности - воистину история без конца...


Клан Туманности - воистину история без конца...

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Досье на Клан Туманности, или Глобальное предисловие

Прежде всего, позвольте представиться: я – Ирэн, и Ирэн – это я. Хотя, это спорный вопрос. Дело в том, что в отличие от тех счастливчиков, кого природа одарила раздвоением личности, меня та же самая природа сделала в два раз счастливее – у меня их четыре, и у каждой своё имя. Поэтому всё, что связано со мной, в той или иной мере спорно.

Но это было лирическое отступление, а теперь перейду к сути. Мои многочисленные родственники давно и тщетно пытаются подбить меня на то, чтобы поведать миру о наших не менее многочисленных приключениях – как случившихся на самом деле, так и являющихся полётом буйной фантазии всего Клана или кого-нибудь в отдельности. Почему тщетно? Да просто потому, что повесть обычно принято начинать с начала – а вот в начале-то и проблема… Вернее, в его продолжении.

Всё дело в том, что я помимо расчетверения личности страдаю ещё и амнезией – временной, проходящей, но от этого не менее неприятной. Через неё прошли мы все, и проходили не раз и даже не сотню раз, и ещё незнамо сколько пройдём, и всё равно, к ней так никогда и не привыкнешь. Будь я у себя дома, на Радужной Звезде, всё было бы гораздо проще – посидев какое-то время в нашем особом зале, можно с лёгкостью вернуть себе и память, и всё, что с ней связано. Но увы – я не дома. И в ближайшее время туда не попаду. А поделиться уже вспомнившимся с кем-нибудь хочется страшно! И страстно… и вообще… Поэтому я и села за это досье – просто затем, чтобы у тех, кому вдруг захочется прочитать весь этот и последующий бред, было понятно – кто, куда, с кем, зачем, как и почему.

Помните, что я говорила про продолжение начала? Так вот – эта проблема глобальна, как ожог от плевка дракона, и так же болезненна, если не сказать крепче. Я уже начала описывать те события, с которых началось существование нашего Клана… честно говоря, я вообще много чего начала… Но мой страшный враг, лень, вступившая в коварный союз с недостатком информации, делают всё, чтобы мои руки и голова не дошли до продолжения связного рассказа (или рассказов). Может быть, кому-то знакомо это состояние, а? Поэтому досье о нас – это, в моём случае, самый лучший выход из положения. Посему предисловие заканчиваю, и перехожу к основной части.

Для начала – краткий экскурс в историю. Когда-то, давным-давно, когда изначально существовавший Мир был уничтожен в результате Великой Битвы Трёх Энергий (какое обилие заглавных букв, с ума сойти…), некоему мелкому духу, дезертировавшему из рядов своей армии и бежавшему с поля боя, пришло в голову восстановить одну из мёртвых Энергий – свою родную. Дух (кстати, женского пола) объявил себя богиней и стал трудиться на благо отечества – впрочем, не совсем честно воспользовавшись силой павших соратников. Энергия была восстановлена и слегка изменена – правда, не она одна, а все три, но об этом я говорить уже не имею права.

У новой богини было имя – Илувэ. Вместе с ней в новом Мире оказались ещё два духа из разных Энергий, и они заключили меж собой, скажем так, пакт о ненападении и назвали себя Туманностями – впрочем, они ими и были, даже когда принимали гуманоидный облик. Чёрную Туманность звали Фиерна, она породнилась с Илувэ на крови и сделалась её сестрой. Серую Туманность звали Айна – причём, именно звали, поскольку сейчас её уже нет в живых. И это очень хорошо. Потому что зараза она была ещё та…

Именно Илувэ, Серебряная Туманность, основала наш Клан, найдя и вобрав в себя мёртвые сущности двенадцати из полёгших в той Великой Битве, а потом – высвободив и став, тем самым, нашей матерью. Правда, сейчас она ей уже не является. Нет, Илувэ живёт и здравствует, но связи материнства с нами порваны окончательно и бесповоротно. И это тоже очень хорошо. Но это я объясню как-нибудь совсем уж потом.

Кто есть дети Туманности? Конечно же, звёзды. Мы звёздами и были – большими, горячими, шарообразными, но потом научились (а вернее, вспомнили, как) принимать обличье из плоти и крови. Живём мы (в перерывах между шастаниями по другим мирам) на Радужной Звезде, которую создавали я, два моих брата и мой тогда ещё будущий муж, сын Айны. Там, на скале у моря стоит наш Замок, а под ним находится Город, где живут наши друзья, пришедшие из разных Вселенных. Кроме них на Звезде дорогу к нам знают немногие, а для всех остальных мы – чистой воды миф.
Мы обладаем способностями проживать чужие жизни – просто вселяем наши души в тела не рождённых ещё детей. Поверьте на слово, то, что мы так делаем, – очень важно. Правда, из-за этого частенько возникает путаница.

Кого-то может шокировать этот момент, но мы в Клане все любим друг друга – и духовно, и физически, в большей или меньшей степени; инцест и однополая любовь у нас явление обычное и ненаказуемое. Кроме того, у нас у всех есть множество связей по другим мирам, и мы друг друга никогда не ревнуем – просто не умеем. Такая способность в нас не заложена изначально.

Но что-то я заболталась.

Итак – досье (от третьего лица, так удобней).

Ирэн
Правительница Радужной Звезды. Волосы длинные, до колен, каштановые с рыжим; глаза карие, иногда с зеленью; уши острые эльфийского типа – несмотря на то, что Ирэн эльфийкой не является, её часто с ней путают, приходится объяснять. Внешние параметры (цвет, рост, вес, форма, длина и т.д.) могут меняться в зависимости от настроения – как у всех в Клане. Особых предпочтений в одежде нет – обязательными атрибутами титула Правительницы являются лишь мерцающий радужный плащ и три радужных же кристалла – в перстне, кулоне и диадеме. Характер – разный. Отличительная черта – мания спасения (самоназвание), выражающаяся в стремлении помочь всем, невзирая на личности. А также – отвратительно сильно развитое чувство долга и ответственности за всё подряд.

Второе «Я» Ирэн – это воспоминание о жизни в погибшем Древнем Мире, ожившее в бесчисленных её путешествиях. Имён – великое множество (Ирэн, Аэлирэнн, Ирэна, Айрин, Рэнни и прочие производные и созвучные). Характером от первой личности отличается не очень, поэтому частенько их трудно разделить. Особая примета – предпочитает использовать энергию тёмно-золотого цвета; также, волосы и глаза приобретают тёмно-золотой оттенок.

Третья личность – Рин, Владычица Тьмы. Высший вампир-оборотень, любимые цвета энергии – чёрный и красный. Кожа бледная, клыки длинные и острые, в глазах – красные огоньки; может выпускать крылья – чёрные, кожистые. «Официальный» наряд – чёрное платье с умопомрачительным декольте, открытой спиной и множеством разрезов, на голове – корона в виде летучей мыши из чёрного серебра с рубинами на месте глаз и сердца. Личность кровожадная, хищная, иногда доходит до садизма. Хотя, голода крови не испытывает (правда, пьёт с удовольствием).

Четвёртая личность – Ирэниэль. Полное звание – суперагент из спецчастей быстрого божественного возмездия и спецподразделения оперативного божественного реагирования. Сокращённо – СА из СЧ по ББВ и СП по ОБР. Не ангел, но крылья ангельские. Форма одежды – белая туника и брюки, серебряная кольчуга и серебряные же латные сапоги, наголенники и нарукавники; на голове – витой золотой обруч. Отличается повышенным терпением и практически всепрощением (что не отвращает её меч от убийств).

Воин, маг, менестрель. Обожает работать с музыкой. Замужем, но это ничего не меняет. Самый любимый (во всех смыслах) брат – Эльгален.

Анакин Скайуокер
Он же Эни. Вот здесь-то и начинается путаница. Как уже упоминалось ранее, члены Клана часто пользуются возможностью проживать чужие жизни – у этого дара уйма недостатков, но важнее всего один: полная потеря памяти. Жизнь новорождённого начинается с чистого листа. В одной из этих жизней Эни, сын Айны, родился под своим настоящим именем – что весьма удивительно. То, что в этой же жизни он встретил и заново полюбил Ирэн – ещё удивительнее. Но именно в том мире он впоследствии стал известен как Дарт Вейдер, и именно тот мир как-то приснился или иным способом навеялся одному небезызвестному режиссёру. После ухода из, скажем так, мира Звёздных Войн, нормальная жизнь Эни продолжилась, но ту, одну из многочисленных прожитых, он часто и с удовольствием вспоминает и даже активно пользуется тамошней атрибутикой. Но по внешности он совершенно не похож на тело, доставшееся ему при тогдашнем рождении.

Волосы чёрные и густые, слегка волнистые, чуть ниже плеч, покрыты лёгким серебристым сиянием (похоже на иней, парящий в паре миллиметров над волосами, и видно не всегда); глаза серые, меняют цвет от стального до серебряного. Сложение – спортивно-атлетическое. Особых предпочтений в одежде нет, единственное что – обожает чёрные рубашки с открытым воротом, которые обязательно расстёгивает на пару верхних пуговиц. Характер – задумчивый.

Воин, маг, джедай-ситх, от титула Тёмного Лорда (пусть и бывшего) отказываться не собирается. Женат на Ирэн, но это ничего не меняет. Один из создателей Радужной Звезды. Официальный регент трона, но от титула Принца-консорта в своё время успешно отбрыкался – предпочитает именоваться мужем Правительницы. Самый любимый член семьи супруги (наравне с супругой и во всех смыслах) – Эльгален. В Клан принят по заключении брака. Впрочем, до упомянутого заключения всё равно негласно считался одним из Клана – сын Туманности, всё-таки, хоть и другой. С недавних пор – счастливый сирота. Полное своё имя не очень жалует, поэтому повсеместно именуется его уменьшительно-ласкательной производной.

Белегнор
Он же Белег, Белый Маг, Белый, Старик, Норик, или Норенький (последние два прозвища достались от самого младшего братца, сначала обижался, потом – прилипло). Первый брат Ирэн. Разница в их возрасте минимальна – года три, как все когда-то подсчитали. Лицо молодое, но волосы, усы и борода – седые. Волосы густые, до плеч; борода – до пояса. Глаза голубые, пронзительные. Нос обычно прямой, но иногда, под настроение, становится крючковатым. Сложение – атлетическое. Из одежды предпочитает длинные балахоны поверх всего остального. Цвета – белый, серебряный и голубой, т.е. «официальный» наряд – белый балахон с серебряной окантовкой и голубой подкладкой, голубые же штаны заправлены в мягкие белые сапоги. При себе носит белый узорчатый посох. Очень обижается, когда его сравнивают с Гэндальфом, Саруманом и тому подобными магами, аргументируя тем, что «родился гораздо раньше всех этих плагиаторов».

Кстати, из бороды и посоха Белегнор фактически сотворил себе кумира, заставить его расстаться с ними – смерти подобно. Ну, если и не смерти, то уговаривать придётся долго. Единственное место, где он от всего этого избавляется без лишних капризов, – постель. Потому что и самому мешает.
Любимая ветвь магии – молнии и лёд, но во всём остальном тоже профессионал. Один из создателей Радужной Звезды. Впоследствии стал одним из основоположников и Хранителем замковой библиотеки. Для своих магических опытов построил себе башню вдалеке от Замка и от Города, чтобы никого не задеть ударной волной, ежели что.

Любимая пассия (помимо родственников и во всех смыслах) – Джеанна. Среди же родственников особых предпочтений не имеет. Характер – эксцентричный.

Больше маг, чем воин. Не женат.

Магнус
Он же Магни, или Магнит. Прозвище «Мэг», данное самым младшим братцем, не прижилось, исключительно благодаря крепкому кулаку объекта обзывания (на кулак братец обиделся и придумал прозвище «Гнус», или «Гнусси», за что получил ещё крепче и больше ничего касательно этого члена семьи не придумывал). Второй брат Ирэн. Разница в возрасте с Белегнором – примерно десять лет. Один из создателей Радужной Звезды.

Лицо бледное, ночью даже кажется серым, скуластое; черты лица твёрдые, будто высечены из камня. Глаза чёрные, глубокие, волосы тоже чёрные, носит скреплёнными заколкой в хвост (не тугой). Сложение – крепкое, «каменное», но в то же время, Магнус строен и странным образом изящен. На висках (в начале, т.е. там, где лоб кончается) – по свободной тонкой пряди, спускаются до ключиц. Цвета – красный, чёрный и фиолетовый. Занятие – Властелин Земных Недр. То есть, под его юрисдикцию подпадают – сама почва, всякие камни-булыжники, горы, вулканы (эту сферу они делят с Вульфом), а также всяческие полезные ископаемые, в основном – металлы и драгоценные камни. Его стараниями в Замке никогда не пустеет сокровищница. Великолепно подкован в неорганической химии.

Характер – твёрдый, нордический. Эмоции выражает не часто, говорит низким тенором, смеётся редко. Очень обстоятельный и задумчивый. Любит гномов (в смысле дружеской компании, а не в том, что вы подумали). Чрезвычайно устойчив ко всяким магическим и гипнотическим попыткам проникнуть в мозг или повлиять на психику. Желающим заработать мучительнейшую головную боль – обращаться именно к нему и именно за этим.
Самые любимые родственники (а вот это уже как раз в том смысле, что вы подумали, и не только в нём) – Арсул и Вульф, но, в большинстве случаев, по отдельности (и больше склоняется к Арсулу).

Маг, рыцарь. Не женат.

Крис
Он же Чёрный Ковбой, Чёрный Пастух, Шериф, или Франкенштейн (последнее прозвище, естественно, дал неизменный младший братец). Уменьшительно-ласкательно, как ни крути, не сокращается. Естественно, третий брат Ирэн. Далее информация о разнице в возрасте не определена (всем как-то по барабану) – сохраняется лишь порядок по старшинству, что само по себе уже хорошо.

Волосы – коротко подстриженные, золотистые с медово-соломенным оттенком, глаза чёрные, кожа загорелая до лёгкой смуглости. Худощав, гибок, движениями схож с хищниками вроде ласки или ягуара. В одежде предпочитает чёрный цвет; принципиально не носит плащей; иногда надевает ковбойские или мексиканские шляпы – но только иногда.

Любит животных (чисто платонически), особенно лошадей (аналогично), и огнестрельное оружие (пламенной страстью любого уважающего себя киллера). Помимо профессии ковбоя (избранной из любви к лошадям), открыл в себе учёного-генетика. Сошёлся с Белегнором и Магнусом на почве разнообразных опытов и увлечения взрывоопасной магией и химией (с его стороны – органической её частью).

Характер – вольный. Из всех родственников предпочитает Натали и Джеринта. Когда они втроём, можно приходить и любоваться на всех золотистых блондинов Клана одной кучкой – пусть и разных оттенков.

Всадник, стрелок, маг. Не женат.

Натали
Она же Ли, Нэт, Фея, Златовласка, Розочка и проч., и проч. Родилась одновременно с Крисом, но, как ни странно, сестрой-близнецом его не является – похожи только цветом волос, и то слегка. Шикарная блондинка с длинной, до пят, косой цвета расплавленного золота девятьсот семьдесят пятой пробы. Глаза – цвета светлой лазури, кожа – белая, легко краснеет (от слабого румянца до бурой свёклы, в зависимости от причины покраснения). Сложение – умопомрачительное.

Цвета – розовый, белый, красный и вообще всё, что душе угодно, но эти три – главные. Предпочтение отдаёт платьям – желательно, либо обтягивающим, либо воздушно-прозрачным (либо – обтягивающим и прозрачным одновременно). В обуви обязателен высокий каблук. Любимые украшения – венок из живых роз и рубиновый медальон в форме сердца на золотой цепочке.

Обожает розы (высаживать и любоваться) и сладости (поглощать в необозримых количествах). Основная используемая магия – любовная (зачастую тантрическая). Натали вообще очень любвеобильна. Первое время терпеть не могла Ирэн, считая её зазнайкой и выскочкой, и даже пыталась отбить у неё Эни. Впрочем, отбить – сильно сказано, поскольку тогда эти двое боялись признаться друг другу в собственных чувствах и страдаючи притворялись только друзьями. В процессе отбивания выслушала долгих лет выдержки героически-слезоразливную исповедь Ирэн о том, как ей плохо, «но ничего не поделаешь, ведь насильно мил не будешь, я вытерплю, потому что должна», – и, неожиданно для себя, поменяла к сестре отношение. У них завязался бурный роман, перешедший позднее в спокойную, доверительную и нежную дружбу. Как говорится, от ненависти до любви… Сёстры и сейчас встречаются «в крайне интимной обстановке», но встречи эти долго не длятся – уж слишком они обе разные.

В период нетерпимости к Ирэн, голубоглазая недотрога стремилась делать всё ей в противовес и создала свою собственную планету, патетически названную Звездой Роз. Их там, кстати, великое множество. Планета весьма пасторальная, соотносится с Радужной Звездой по размерам примерно как Луна с Землёй. На ней Натали сейчас и проживает – уже не из вредности, а просто по привычке.

Особых предпочтений в среде родственников не имеет.

Характер – хм, забавный. Не замужем и никогда не будет.

Вульф
Он же Рыжий, Северный Варвар, Кузнец, Тани, или Волчик (последние два прозвища – ласковые, первым начал употреблять Наэнур, причём первое из них – уменьшительное от квэнийского «кузнец»; вездесущий мелкий братик обзывается также Кузнечиком и Краснокожим, чему Вульф добродушно посмеивается).

Волосы рыжие, жестковатые, до плеч, лоб обычно перехватывает кожаная повязка; глаза карие с янтарным оттенком; усы рыжие, вислые, до подбородка. Рост – под два метра, сложение – гладиаторское, оно же крепкое, мускулистое, не лишено изящества. То есть, не гипертрофированной рельефности и объёма мышечной массы бодибилдеров, но когда кузнец всея Клана расправляет свои широкие плечи, полюбоваться есть на что. Однако, в отличие от Конанов, Гераклов и тому подобных недалёких героев, мозгами его тоже не обидели. Правда, свои многочисленные диссертации и исследования в разных областях науки держит втайне, поддерживая образ туповатого и вышеупомянутого северного варвара. Чтобы враги не догадались. Любимое оружие – тяжёлая секира из чёрного мифрила.

Его стихия – Огонь, во всех его проявлениях. Надо сказать, что все члены Клана обладают способностью принимать сродство со всем обжигающим (звёзды, как никак), но всё же, с Вульфом в этом отношении не может сравниться никто. Идеально понимает любой металл (особенно расплавленный), чем и пользуется, творя из него всё, что душе угодно.

Любит и умеет петь, добродушным низким баритоном. Вывести его из себя довольно трудно, но уж если разошёлся – туши свет, бросай гранату, а лучше накрывайся простынёй и тихо ползи на кладбище. А так, вообще, характер – невозмутимый. Помимо прочих родственников, души не чает в Наэнуре (ну и, хм, не только души…). Очень не любил Илувэ в бытность её матерью Клана.

Воин, кузнец, маг. Не женат.

Наэнур
Он же Най, Наэ, Водяной, Русал, Водоросль (причём, последнее прозвище, данное неугомонным младшим братцем, склоняется как «недоросль»). Кожа прозрачно-бледная, цвета белого мрамора, волосы зелёные, цвета морской волны, чуть ниже плеч, боковые пряди обычно схватываются на затылке серебряной заколкой. Глаза – густо-синего, сапфирового цвета. Сложение – узкокостное. Цвета – голубой, синий, морской волны.

Официальный титул – Владыка Вод. Господствует над всеми ручейками, реками, озёрами, морями и прочая, как результат – где бы Най ни находился, от него всегда веет прохладой. В совершенстве владеет искусством создания водяных мечей – любимого вида оружия. Мастерски играет на струнных музыкальных инструментах, причём – любых. Большую часть времени проводит в море или у моря – любимый вид водоёма. Когда плавает, превращает ноги в хвост и отращивает на руках короткие плавники от запястья до локтя – так удобней. Может найти общий язык с любым морским созданием – от планктона до мезозавра. Очень привязан к дельфинам (чисто по-дружески).

Особая примета – никогда не краснеет. Характер – переменчивый. Самый любимый из родственников (понятное дело, в каких смыслах) – Вульф.

Маг, воин, целитель. Не женат.

Эльгален
Он же Эль, Лен, Ленни. Пакостный братик пытался обзываться Остроухим, но сразу же круто получил – не от Эля, а от самой старшей сестры и её тогда ещё не мужа. А ибо не фиг!

Брат-близнец Ирэн – что может показаться странным, потому что у них довольно приличная разница в возрасте. Но – тем не менее.

Эльф. Лёгкий, гибкий, стройный, волосы каштановые с рыжим, чуть ниже плеч, с недавних пор приобрели тёмно-золотистое мерцание; глаза зелёные, в основном – цвета молодой листвы; уши острые. Сложение – спортивно-атлетическое. Цвета – зелёный и коричневый.

Непревзойдённый стрелок. Безлунной ночью белке в глаз со ста шагов – это так, разминка. Обладает очень острым зрением. Сошёлся с Крисом на почве любви к живой природе (платонической); но если Чёрный Ковбой выделил для себя лишь животный мир, то в сферу деятельности эльфа входит также и мир растительный. Искусный следопыт. Превосходный лютнист – и не только. Часто поют с Ирэн дуэтом, или дуэтом же с Эни, а ещё чаще – трио. Второй регент трона, если Эни нет на месте или ему неохота. Очень ответственный.

Характер – спокойный, уравновешенный. Как все уже поняли, Ирэн, Эни и Эльгален составляют шикарнейший любовный треугольник Клана. Правда, в отличие от стандартного понятия треугольника, эти трое абсолютно счастливы и любят друг друга каждый (уже можно не упоминать, как).
Лучник, маг, целитель. Не женат. Вот ещё!

Шанар
Он же Шани. Младшеньким никак не обзывался – исключительно по причине стойкого чувства уважения (небывалое дело!). Густая шапка кудрявых тёмно-русых волос с отливом в тёмный янтарь, глаза – глубокого изумрудного цвета, тонкие черты лица, искренняя лучистая улыбка. В минуты вдохновения на лицо ложится задумчиво-мечтательное выражение. Сложение – тонкое, обманчиво-хрупкое. Цвета – светло-зелёный и пушисто-жёлтый.

Властелин Слова. Слагает гениальные стихи – и волшебные, и просто. Собственно, стихотворный дар ему и не особенно нужен для магии: настроив голос на определённый лад, Шанар может творить истинные чудеса, просто ведя обычную беседу. Но стихи писать любит и пишет часто – его редко можно увидеть без пера и листка бумаги или книги. Очень любит читать. Творит и музыку – но это уже больше по части Ирэн, Эни и Эльгалена (и тут они втроём!). Разговаривает певуче, частенько – почти стихами, не прилагая к тому ни малейшего усилия.

Истинный ценитель прекрасного. Любимый музыкальный инструмент – серебряная флейта. Любимый цветок – одуванчик.

Из родственников более всех близок к Рангару. Характер – мечтательный.

Поэт, маг, воин. Не женат.

Рангар
Он же Рани, Великий Немой, Убийца, Солнышкин (очень интимное и ласково-нежное, Шанар), Гарик, или Негритос (за два последних младшего паршивца даже не бил – чтобы рук не марать). Кожа цвета молочного шоколада, волос нет, глаза чёрные, черты лица – выраженно негритянские. К сведению всех антирасистов, на слово «негр» не обижается и оскорблением не считает. Сложение – хищное, ассасинское. Цвета – красный и тёмно-коричневый; обычно ходит в красных шароварах, а торс прикрывает лишь широкая кожаная перевязь с коллекцией любимых метательных ножей.

Тут тоже может быть путаница. Когда-то давным-давно он родился в каком-то из отражений Древней Аравии, да причём – очень похожим на себя и почти под своим настоящим именем (тогда его звали Ронгар). Там ему отрезали язык, и довольное долгое время Рангару пришлось объясняться жестами. Вернувшись домой, он так и не смог отделаться от этой привычки (видимо, понравилось) и с тех пор чрезвычайно лаконичен – разговаривает лишь в крайнем случае, короткими, рублеными фразами. Все уже привыкли – понимают с полувзгляда, не то что жеста.

С рождения влился в восточный колорит. Песок и солнце – любимые рабочие инструменты. Из холодного оружия на втором месте после метательных ножей стоит ятаган. Умеет сливаться с тенями, умелый вор, искусный ассасин. Выражение лица может быть абсолютно непроницаемым, но, в отличие от Магнуса, Рангар улыбается и смеётся не так редко, как можно было бы предположить.

Характер – загадочный. Помимо всех прочих, страстно увлечён Шанаром.

Убийца, маг. Не женат.

Арсул
Он же Ари, Вольный, Белоголовый, Крылатый, Орёл (иронически), Пернатый, или Пёрышко (тут мелкий пакостник как-то сплоховал – почти ласково получилось). Лицо узкое, хищное, светлое, волосы – белоснежные, пышная чёлка закинута на левый бок; глаза – еле-еле голубые, цвета родниковой воды, очень зоркие; нос с лёгкой горбинкой. Крылья – большие, орлиные, коричневые; отношение к ним – как у Белегнора к бороде. Лёгкая кость. Цвета – разные оттенки коричневого. Как и Крис, плащей не носит – но по другой причине (крылья мешают).

Любимая ветвь магии – естественно, Воздух и всё, что с ним связано. Полномочный представитель ВВС в Клане. Жить не может без полётов. А также – скорости, ветра в лицо и бесконечных просторов. Иногда, ни с того ни с сего, может заорать во всё горло – просто от избытка чувств. Клаустрофобией не страдает, но от нахождения в тесных помещениях не в восторге.

Замечательно рисует – всё, что связано со скоростью и покоем (например, скачущих лошадей, летящих птиц – и великолепные пейзажи; часто рисует радугу, специально для Ирэн). Из красок предпочитает акварель.

Характер – свободный. Помимо всех прочих, наиболее привязан к Магнусу, какими бы разными эти двое ни были.

Истребитель-бомбардировщик, художник, маг. Не женат.

Джеринт
Он же Джерри, Белобрысый, Мелкий Пакостник, Зараза, Паршивец, Мерзавчик, Гадёныш, Поганец, Всякой-Бочке-Затычка, и т.д., и т.п., и проч. ласковые прозвания. Искомый младший братец, последний из Двенадцати. Притча во языцех всея Клана. Стереотип вечного «младшенького» пристал отчасти из-за того, что он – последний. А так-то Джеринт вполне себе взросленький…

Густые белокурые волосы светло-светло-золотистого цвета с пшеничным оттенком, тёмно-голубые невинные глаза, чуть вздёрнутый нахальный нос, озорная улыбка, ямочки на щеках – ну просто ангелочек с рожками. А может – чертёнок с ангельским нимбом. Высокий, статный, крепкий, но из-за вечного плутоватого выражения физиономия кажется отъявленно-мальчишеской. Цвета – синий и серый, но ходит в том, что его левая пятка на правой ноге захочет.

В восемьдесят шесть процентов общего числа неприятностей, пережитых Кланом, своих родичей втравил именно Джеринт – прямо или косвенно. Ходячая катастрофа, язва, приколист и вредитель, всех уже ДОСТАЛ, – но, почему-то все продолжают его любить, хотя и не признаются в этом общественности. Именно поэтому он до сих пор жив. Однако, как ни странно, в минуту опасности может быть до крайности серьёзным и даже жертвовать собой во имя других – такое, кстати, бывало.

Гордо именует себя оборотнем – в более общем смысле слова, поскольку его никто не кусал. Превращается во всех животных, каких только видел – или не видел. Обожает лазить по потолку вниз головой. В юности частенько путался и ошибался в магических делах, потом стал совершать «невинные» ошибочки исключительно прикола ради.

Особых предпочтений среди родственников не имеет – пристаёт ко всем подряд. Характер – вредно-нахальный.

Перевёртыш, маг (бывший недоучка), воин. Не женат.

Старшее поколение кончилось. Теперь о детях. У единственной семейной пары в Клане их трое. Старший родился звездой, как положено – в галактической тьме и всё такое. Затем, проведя одну очень интересную жизнь в одном из отражений Земли, да ещё и в очень похожем теле, решил сделать эту жизнь своим постоянным имиджем. Кудрявый и рыжий, с хитрющими тёмно-янтарными глазами и острыми ушками, одетый в зелёное, постоянно болтающийся в воздухе и почти повсеместно остающийся в теле четырнадцатилетнего мальчишки – в общем, сейчас его зовут Питер Пэн. Он даже имя то взял, благополучно позабыв своё первоначальное, чем создал ещё больше путаницы, и так по жизни сопровождающую Клан. А двое младших – близнецы-двойняшки, с ними ещё хитрее, и все уже, наверное, догадались, кто они такие есть. Люк и Лея – совершенно не имеющим аналогов образом, родившись в другом мире и от папы с мамой в чужих телах, таки обладают полным набором клановых генов в звёздной крови (кстати, изначально – серебряного цвета, это потом уже её красной замаскировали) и, после смерти своих собственных чужих тел, обрели истинную жизнь на Радужной Звезде. Между прочим, по колёру они не очень отличаются от оных тел: он – сероглазый блондин (ну разве что волосы подлиннее), она – темноглазая шатенка. Но лица изменились – стали гораздо красивее и больше походить друг на друга. Вообще, конечно, со всем этим полнейшая неразбериха… Но не смейте Клан винить! Это всё коварный сговор хитрых случайностей.

Так. Теперь едем дальше – а дальше хотелось бы упомянуть о тех, кто в Клан по рождению не входит и звёздами не является, однако не упомянуть о них – смерти подобно. Их немного (проклятая амнезия!).

Джеанна
Она же Ани. Подруга Белегнора. Пышные и густые чёрные волосы до плеч, фиалкового цвета глаза, упрямый подбородок и слегка надменный излом бровей. Цвета – фиолетовый и белый (предпочитает платья брюкам). Волшебница, чёткой специализации нет. Живёт в Замке – практически родня. Характер – гордый. Не замужем, но от этого не страдает.

Кара
Она же Кари. Дочь Белегнора и Джеанны. Жёсткие чёрные волосы обычно заплетены в косу до середины спины, глаза тоже чёрные, но с мелькающими красными огоньками. Цвета – чёрный, рыжий и красный (отдаёт предпочтение обтягивающим брючным костюмам, иногда сверху надевает мантию). В отличие от отца, прикипела к магии Огня, чем пленила дядю Вульфа. Правда, в ней больше стремления к разрушению, чем к созиданию. Очень дружит с Питером – общаясь с ним, легко сохраняет облик тринадцатилетней, но в обычное время выглядит на свои любимые двадцать (хотя живёт значительно дольше). Характер – буйный. Какой муж, о чём вы?

Аэктан
Она же Экти, Белочка. Дриада – не из тех, что умирают со своим деревом, а из тех, что ловко обращаются с копьями. Мелко вьющиеся волосы до лопаток – рыжие, цвета беличьего меха, с оттенком благородной бронзы и густого мёда; глаза – светло-янтарные, миндалевидные, внешние уголки приподняты к вискам. Если присмотреться, на коже виден едва заметный узор, будто древесная кора. В её жилах течёт зелёная кровь, поэтому её румянец – нежно-изумрудный. Правда, когда Аэктан не «зеленеет», цвет её кожи практически ничем не отличается от цвета обычных «краснокровных». Цвета – рыжий и коричневый, обычная одежда – короткая туника и лёгкие сапожки.
Подруга Эльгалена. У них интересный график романов – через каждые сто двадцать лет обязательно наступает пятидесятилетний перерыв, в течение которого они «просто друзья». Вначале Аэктан здорово ревновала зеленоглазого эльфа к его родственникам, особенно – к любимой сестре и любимому «впоследствии шурину». Затем – заразилась от Клана неумением ревновать, да так и не вылечилась до сих пор. Что очень хорошо. Характер – философский. О замужестве даже не заикается – на кой ей это надо?

И напоследок – ещё кое-кто. Не будем забывать о братьях наших меньших! Особенно если они поразумнее многих гуманоидов… А зачастую и поразговорчивее тоже. Буян – конь Криса, светло-стальной с ржавыми подпалинами и тёмно-рыжей гривой; известен тем, что на зов хозяина примчится куда угодно и откуда угодно. Тайон – пегас Натали, шкура белая с персиковым отливом, крылья могут втягиваться в тело (непонятно, куда они там деваются, но выглядит он тогда как обычный конь необычного окраса). И ещё двое – но о них надо сказать отдельно.

Дельта
Золотая драконица, из племени Драконов Времени. Принадлежит Ирэн, точно так же, как Ирэн – принадлежит ей. Может летать, перемещаться в пространстве и времени, дышать огнём и иными поражающими субстанциями, колдовать и ещё много чего по мелочи, а также – менять размер и форму тела. Кстати, первоначальные размеры у неё просто гигантские – Дельта их уже и не принимает, иначе на ней будет неудобно ездить. Обычно, в тех местах, где драконы под седлом встречаются не чаще мух в супе на Северном Полюсе, обращается в золотистую кобылу с удивительно синими глазами. Сбрую на себе терпеть может, но обычно и драконица, и всадница предпочитают не пользоваться упряжью.

В гуманоидном обличье – молодая женщина, похожая на драгоценную статую: золотистая кожа, золотые волосы до лопаток, ярко-сапфировые глаза, лицо – молодое, но древнее. И не спрашивайте, как это может быть. За спиной могут появляться понятно какого цвета кожистые драконьи крылья. Хвост… хвост тоже иногда появляется, причём, чаще всего – во вполне конкретных случаях. Когда дело доходит до любовных утех, хвост может оказаться оченно даже… хм… полезным предметом.

Свою тёплую душевную и физическую привязанность, помимо всех прочих, выказывает Ирэн и Зерту. Всаднице – понятное дело, в двуногом облике, а то так ведь и покалечить можно… Совсем иное дело –

Зерт
Тоже дракон Времени, но с более интересным окрасом. Шкура меняет цвет от нежно-голубого до беспросветно-чёрного, но постоянной на ней остаются ажурные узоры, будто морозная сеточка на стекле, причём это стекло ещё и просвечивается изнутри мягким мерцающим светом. Всадник – Эни. В лошадином обличье – угольно-чёрный конь с белоснежной гривой и хвостом. Вставая на две ноги, обретает чёрную, как смоль, кожу, но вполне «европейские» черты лица (так что неповторимость Рангара остаётся неприкосновенной), а также – вечно растрёпанную белую шевелюру невероятной пышности в пределах совершенства. Самые любимые существа из всех – понятное дело, Эни и Дельта.

Ну, вот и всё, и я вновь возвращаюсь к повествованию от родного первого лица. Думаю, не стоит особо заострять внимание на том, какой именно силой мы все обладаем – в конце концов, пределы наши неизвестны даже нам, и наше собственное существование нередко преподносит нам всякого рода сюрпризы. Скажу только, что для нас магия – естественна, как сама жизнь, и отнюдь не требует каких-то там вербальных формул, хитро закрученных жестов или немыслимых артефактов. По крайней мере, когда мы находимся на Радужной Звезде. По прибытии в другой мир, мы обычно оцениваем обстановку и накладываем сами на себя ограничения – да и то сказать, не всегда эти блоки нужны для того, чтобы наши лихо размахнутые действия не уничтожили парочку неприспособленных для этого вселенных. Дело в том, что за многие тысячи и миллионы лет устаёшь от собственных возможностей – вот и не хочется быть этакими богами снизошедшими и портить народу праздник всеобщего мордобоя. Конечно, есть и ещё причины – но это уже целая философия, на неё не остаётся ни времени, ни сил, ни интереса.

Дописываю последние строки – и весь Клан дружно аплодирует мне стоя! В кои-то веки я что-то закончила – и в рекордное время, надо сказать… Будем надеяться, что у тех, кто прочитает этот сбивчивый бред, появится хоть какое представление о том, кто мы такие и с чем нас едят… и с чем мы едим тех, кто ест нас… и так до бесконечности… А теперь вперёд – навстречу нашим славным приключениям!

Остаюсь с величайшим почтением к героям, осилившим этот опус до конца.

Единая в четырёх лицах девушка-звезда,
Старшая из Клана Туманности,
Правительница Радужной Звезды
Ирэн Скайуокер

0

2

Кошмары Средиземья-2, или Клан выходит на прогулку

Посвящается написавшей первоначальные «Кошмары Средиземья»
и, через долгие месяцы, незримо и негласно
подбившей на это дело меня…

Пролог

Другая энергия… Другое отражение… Другое время…
Но начинается всё до безобразия одинаково!
– В начале было слово! – изрёк величественный голос.
– А вот и не угадал, солнце! – ехидно откликнулся другой голос, совсем не величественный и тона на два выше. – Надо так: «В начале было слово, да не одно, и все матом!»
– Почему? – поинтересовался третий голос, не такой ехидный, но тоже не предвещавший ничего хорошего.
– Потому что Творец протрезвел и понял, какую свинью он сам себе подкинул, решившись с бодунища создавать новый мир.
Тьма расцвела неудержимым хохотом ещё нескольких, невесть откуда взявшихся голосов.
– И вообще, – продолжил второй, – если по правилам, то слово было потом, а в начале была музыка. А до неё были Айнур.
– Кто? – поперхнулся первый голос, пытаясь сохранить остатки величия.
– О, ёклмн, и это – бог? Да он сам не знает, чего ему творить! Эни, объясни ты, у тебя лучше получится.
– Айнур – это местные святые, которых ты создашь, чтобы они создали музыку, из которой потом создастся мир, – доходчиво объяснил Эни.
– Э-э-э…
– Ага. Кстати, тебе ведь по праву полагается Нобелевская премия… Как первому мужчине, умудрившемуся родить! И не одна, а… ой, как много!
– А… упт… ё-о…
– Слушай, Ирэн, а он вообще мужчина?
– Ну… Джеринт, куда полез?! А ну руки прочь от божества!
– Да я только проверить…
– Уйди, сказала! Пока я тебя мухобойкой не шлёпнула! Хоть раз в жизни притворись, что ты не видишь в темноте! Особенно в кромешной…
– А как же, это… «Да будет свет!»?
– Света не будет до тех пор, пока на ихнем Амане не установят две кустарные электростанции под кодовыми названиями «Золотое и Белое древа». По-эльфийски не помню, спроси у Эльгалена. А пока – кромешная тьма! ХА-ХА-ХА-ХА!!!
– Уймись, любовь моя, от твоего демонического хохота драконы шарахаются!
– И верховный бог как-то побледнел… и подозрительно присел… Ой, забыл, я же не вижу в темноте!
– И не видь! А этот… Нет, ну мужчина он… Он же Илуватар, в конце концов. Отец Всего, стал быть. Эй, Илуватар, ты хоть помнишь ещё, как тебя зовут?
– Молчанье – знак согласия…
– А вот интересно, если их с Илувэ свести, что будет? У них и имена одинаково начинаются…
– Тю на тебя! Оставь в покое ма… донну всея Бытия!
– Эй, ребята, а по-моему, он в обмороке!
– Ну вот, здрасьте, приехали… Хотели поприсутствовать при создании Арды, а что вышло?
– Зато теперь всем будет известно, что до слова, света и Айнур был изобретён нашатырь!
– Джеринт, не лезь! Я прекрасно вижу, что у тебя там касторка!
– А как же кромешная тьма?
– Да пошёл ты… Ща как врежу!
– Дискриминация по возрастному признаку! Спасите, убивают! Даже вырасти не дают безвинному младшему братику!
– А ну заткнулись все! Илуватар в себя пришёл.
Над очнувшимся божеством сгрудился весь Клан. Ирэн сочувственно спросила:
– Ну ты как, живой?
– А… вы кто?
– Мы? Да так, никто и сбоку бантик. Ты работай, а мы в сторонке постоим. Мешать не будем, честное слово, – широко улыбнулся Эни, складывая за спиной пальцы крестиком…

***
Несколько тысяч лет спустя. Средиземье. Конец Третьей Эпохи. По широкой зелёной равнине продвигается группа подозрительных личностей, состоящая из четырёх всадников и девяти пеших. Издалека можно было бы предположить, что это шествует Братство Кольца под конвоем всадников Рохана, – но нет! На самом деле всё было гораздо страшнее… Клан Туманности вспомнил о существовании этого отражения мира Арды и решил погулять.
Ирэн и Эни, мирно переговариваясь, ехали на драконах в лошадином обличье, чуть позади трусил Крис на Буяне, а ещё чуть дальше – Натали на Тайоне, белом пегасе с персиковым отливом шкуры, на данный момент привычно втянувшим крылья в тело. Остальные, как уже говорилось ранее, шли пешком, причём Арсул беспрестанно и изобретательно ругался шёпотом, поскольку ему не позволили лететь. Но ему хором объяснили, что на орла он не катит, а Икаров в Средиземье не наблюдалось – это вам не Эллада. Пришлось смириться…
Ирэн взяла на себя роль экскурсовода, восторгаясь дивными пейзажами и ностальгируя о славных деньках в другом отражении Арды, когда она, в своей обычной манере, внаглую втиснулась в приключения Братства Кольца.
– А вот видите, там небольшие холмики, а над ними струйки дыма поднимаются? Это – Шир!
– Жир? – недослышал Джеринт. – Животный или растительный?
– Не жир, а Шир, – поправил его Эни. – Там хоббиты живут.
– Жир! – упрямо помотал головой младшенький. – Они там все такие жирные… И ноги у них волосатые… И Фродо этот, со своими большими глазёнками… Тьфу! Нет, туда мы не пойдём!
– Не пойдём, – согласился Вульф. – Я – точно не пойду. Мне ж там развернуться негде, разнесу всё к ядрёной матери…
– А давайте пойдём в Серые Гавани, – предложил Наэнур, мечтательно закатывая глаза. – Там море…
– Успеем ещё, – отрезала Ирэн. – В Серых Гаванях обычно все приключения заканчиваются, а мне ещё повоевать хочется.
– С кем? – страдальчески возопил Крис. – С этими бедными орками? Ошибкой допотопной генетики? Их надо пожалеть, а не изничтожать, как вид! Вот попадись мне этот Моргот…
– Не попадётся, – безошибочно определил Белегнор, сверяясь с томиком ВК. – Его тут уже нет. Зато есть – Саурон. Айда в Мордор?
– Рано, – злорадно прищурился Магнус. – Вы посмотрите, кто идёт…
Из внезапно возникшего рядом леса послышался густой бас, напевавший что-то вроде «Хей дол, мерри дол, ринг-а-донг дилло…» и тому подобную чушь. Вслед за басом на равнину выбрался, покачиваясь, толстый бородатый мужичок в жёлтых кожаных штанах, жёлтых же ботинках, синем балахоне и шляпе с пером зимородка.
– Хоббит? – наудачу бросил Наэнур.
– Гэндальф?! – удивился Крис.
– Бомбадил, – поднял палец начитанный Шанар.
– Именно, – кивнул Эни. – Известен тем, что всегда поёт такие дурацкие песни и живёт с речной девой по имени… чёрт, как её… в разных переводах по-разному…
– Златовика?.. – Бомбадил, разинув рот, вперился в восседающую на пегасе Натали.
– Кто?! – зловеще сузила глаза златовласка.
– Златовика! – убеждённо кивнул Том и с ухмылкой полез обниматься.
– Да он надрался! – ахнула Ирэн, благоразумно отъезжая подальше…
…Протрезвевший Бомбадил уже даже не орал, только наполненные вселенской мудростью глаза тоскливо мигали из-под хитросплетений веточек обвивших его розовых кустов. Шарообразный букетик снесли на Курганы, где теперь балдели навьи, благодарно нюхая цветочки.
Довольный Клан двинулся дальше.

…Бри. Ирэн, тоном опытного гида:
– Вот перед вами знаменитый трактир «Гарцующий пони», известный своей кухней, склеротиком-трактирщиком с по сей день неопознанной фамилией и редким видом исчезающих хоббитов. Каждую пятницу второй недели третьего месяца – танцы на столах в исполнении Фродо Бэггинса! Похлопаем, товарищи!
«Товарищи» сдержанно поаплодировали.
– «Гарцующий пончик», или «Удар копытом по голове», – хихикнул Джеринт.
– Моя вина – подарил ребёнку на Новый Год собрание переводов Гоблина… – скорбно покаялся Арсул.
– Я с тобой после… разберусь. Птенчик мой, – хищно подмигнул ему Магнус. Пернатый в притворном ужасе пискнул и спрятался за широкой спиной Вульфа, уместившись там со всеми крыльями.
– Откуда вы знаете Фродо Бэггинса? – напряжённо поинтересовался у Ирэн высокий незнакомец в залатанном плаще с капюшоном.
– Да кто его не знает… – отмахнулась было та, но, присмотревшись повнимательнее к спрашивающему, ахнула: – Ба-тюш-ки… Кого мы видим? Да это же самый известный Следопыт в округе!
– Что, тот самый? – заинтересованно подъехал поближе Крис. – Который по-эльфийски звучит красиво, а означает – «бомж»?
– Это не просто бомж! – с пафосом воскликнул Эльгален, явно кося под Орландо Блума. – Это – Арагорн, сын Араторна! Наследник Исилдура! И законный Король Гондора!
– У Гондора нет короля. Гондору не нужен король, – искусно подделываясь под голос Боромира, продолжил Эни.
– Гондурас – республика, – хихикнул откуда-то сзади Джеринт, а Ирэн, у которой отняли все знаменитые реплики, решила добить зрителей действом. Она вихрем слетела с Дельты, рухнула перед подпрыгнувшим Арагорном на колени и завопила, хватая его за полы плаща:
– Ваше Величество! Доколе же будет тот гад Денетор испытывать наше терпение?! Садитесь скорее на трон, прямо здесь, мы его сейчас сопрём из Минас-Тирита! Ара, я ваша навеки!
Арагорн не выдержал такого активного натиска, закатил глаза и рухнул в обморок на мостовую.
– Он себе меч сломал о консервную банку, переживает очень, – извиняющимся тоном пояснял Шанар собравшимся зевакам. – Нуменорская кровь… Чувствительная натура.

…Ривенделл. Остался в целости, потому что Клан общим решением не захотел ломать себе ноги, спускаясь по узким тропкам в ущелье. К тому же, кроме Элронда, Арвен и Бильбо там не было ничего интересного. Ирэн пообещала, что «агента Смита» с дочуркой они ещё увидят, а любоваться на старого маразматика Бэггинса-старшего ни у кого охоты не нашлось.
На землю пала ночь, когда лихой отряд, шутя и болтая, подошёл к стенам Мории. Всадники быстро спешились, чтобы удобнее было ходить по подвалам.
– Сезам, открывай! Мы пришли! – весело заорал Вульф. Естественно, ничего не открылось.
Рангар, как обычно молча, покрутил пальцем у виска, подошёл к двери и постучал. Изнутри раздалось:
– Кто там?
– Отворить именем Мордора! – по привычке ляпнул Джеринт, за что огрёб заслуженный подзатыльник.
– Вход только для гномов, – отрезали из-за двери.
– А откуда вы знаете, что мы – не гномы? – удивился Наэнур. – В вашей железобетонке даже глазков нету…
– У них наверняка установлены камеры слежения по кустам, – пробормотал Эни. – Гномов хлебом не корми, дай поворочать какой-нибудь техникой.
– Смотри на мир проще, любовь моя, – посоветовала Ирэн. – Они наверняка подсматривают в замочную скважину…
– Мы вас всех видим, – подтвердили из-за двери. – Десять человек, два эльфа, Саруман и четыре лошади. Гномов нет.
Ирэн ахнула:
– Они обозвали меня эльфийкой?!
Белегнор насупился и шагнул вперёд, крутя посохом, наподобие шао-линьского монаха:
– Они обозвали меня Саруманом?!
Тихую звёздную ночь сотряс рёв девяти здоровых глоток:
– Они обозвали меня ЧЕЛОВЕКОМ??!!!
Тайон возмущённо ржал, выпустив на всеобщее обозрение шикарные крылья. Более привычные к оскорблениям Дельта и Зерт просто подпалили пару кустиков для снятия стресса. Рангар беззвучно матерился и показывал всем на пальцах, в каком месте он видел этих долбаных бородатых коротышек, эту вонючую подземную канализацию и это, папу его так-перетак, грёбаное Средиземье… Эльгален скромно притулился в сторонке, удерживая за гриву крисова Буяна, – хоть с кем-то обитатели Мории угадали…
Магнус уже шагнул к двери, закатывая рукава, и привычно окинул скалы взглядом, выбирая объект приложения силы, но его остановил на удивление быстро остывший Вульф, прошептав: «Щас всё будет!» Рыжеволосый гигант прокашлялся и долбанул своей секирой по морийской калиточке. Калиточка загудела так, что все на мгновение оглохли – зато и вопить перестали. Изнутри раздался недовольный голос:
– Ну чего ещё? Сказано же – вход только для гномов!
– Ну так это… Я и есть гном, – широко улыбнулся Вульф. – Акселерат. В детстве забрёл в Минас-Моргул и мутировал.
Наступила пауза. Затем морийцы подозрительно спросили:
– А борода где?
– А борода… – Вульф гулко вздохнул, изображая вселенскую скорбь. – А бороду враги обрили. Коварно. Ночью. При луне. Я спал и не слышал.
Опять пауза, но уже подлиннее. Видимо, гномы нанюхались паров мифрила и туго соображали.
– Ну пустите нас в Морию, дяденьки, – заканючила Натали, изображая капризную дитятю. – Мы балрога посмотреть хотим…
– КОГО??!!!
За дверью раздался дробный топот, оч-чень быстро удалявшийся в глубины подземного царства. Эни сплюнул:
– Вот заразы!
– Прямо как колобки, – хихикнул Джеринт. – Шустрят…
– Ничего, сейчас обратно побегут, вдвое быстрее, – пообещала Ирэн.
– А давайте мы им дверь замуруем! – радостно предложил Арсул.
– Какой ты добрый… – кровожадно усмехнулся Белегнор. – А что, мне нравится эта идея…
– В довершение всего, предлагаю совершить акт вандализма, – предложил Крис. – Вульф, у тебя где-то были молоток и зубило…
В итоге, минут через двадцать упорной работы всего Клана (даже Натали поучаствовала), знаменитая морийская дверь была буквально расписана под хохлому. К известной рунописи «Скажи друг и войди» прибавилась ещё одна, каллиграфическими русскими буквами: «Для тех, кто тупит: пароль – мэллон!» К молоту над наковальней подрисовали серп, под звездой Феанора красовалась надпись «НАТО – маст дай!», а по всему свободному пространству были витиевато размещены зверские бородатые рожи и следующие фразы: «Здесь вам не тут!», «Мордовия – форевер!», «Горлума – в президенты!», «Гномы – мудаки!», «Барук Казад – воистину Казад!» и прочая, и прочая элементы бытового средиземского фольклора. Причём, в отличие от итильдина, видного лишь при лунном и звёздном свете, это народное творчество было исполнено во флюоресцирующих кислотных цветах, ядовито мерцавших независимо оттого, какое на дворе царило время суток.
Клан, довольно потирая натруженные ладошки, направился в Лориэн… И никто не заметил, что Наэнур задержался у привратного озера и что-то туда кинул, предварительно пошептав на воду. Это уже потом стали говорить, будто никому не известно, откуда перед входом в Морию взялся Озёрный Страж…

…Но, ко всеобщему облегчению эльфов Лориэна, до Золотого Леса Клан так и не дошёл. Исполняющая функции Сусанина Ирэн завела всех не в ту степь, мотивируя тем, что в другом Средиземье с Братством прошла Морию насквозь, а не обходила по поверхности, а также тем, что «я вам не топографическая карта, чтобы знать, где находятся все эти рощицы и болотца!». В результате вышли к Рохану. К последующей глубокой скорби его обитателей…
Первым навстречу раздухарившимся магам попался какой-то невезучий эоред.
– Кто вы такие и зачем явились в земли всадников? – сурово спросил предводитель, снимая шлем – видимо, для того, чтобы выглядеть пострашнее. Но ожидаемого успеха он этим не добился – наоборот, светловолосый парень мужественного вида с пронзительными серыми глазами очень понравился Натали, посему она ненавязчиво выехала вперёд, посылая своей жертве кокетливую улыбочку. Увы, безрезультатно! Предводитель эореда – равно как и все остальные всадники – во все глаза уставился на её скакуна.
– Видать, правдивы были слухи… – вполголоса пробормотал Шанар, явно замышляя новую балладу о безответной любви благородного жеребца к прекрасной роханке. Впрочем – может, не такой уж и безответной?
– Меарас… – благоговейно прошептал всадник.
– Сам ты это слово! – обиделся Тайон и показал роханцу лёгкой неприличности жест коленом передней ноги. Для этого ему пришлось присесть на задние ноги (Натали при этом слегка сползла на круп, выдав шёпотом витиеватую фразу), поскольку гуманоиды обычно его делают руками, а точнее – локтями. Но зато эффект был потрясающим – через пару секунд роханцы уже сидели на верхушках близлежащих деревьев. Всем эоредом. Вместе с конями.
Поехали дальше. Натали дулась – не дали заклеить симпатичного парнишку.
– Ничего, мы тебе ещё найдём, – утешила её сестра. – В Эдорасе есть один Эомер… если его ещё не выперли… Тебе понравится.
– Где этот Эдорас, и где мы! – недовольно фыркнула златовласка.
– Так вот же он! – радостно указал вперёд Крис. – Вы как хотите, а я поскакал. Пообщаться.
– А ну стоять, конефил! – рявкнула Ирэн. – В компании пришёл – в компании уйдёшь. Нечего пугать старика-Теодена торнадо по конюшням, у него и так здоровье слабое, а мы тут и без того столько натворили…
Так что доехали таки вместе, но стражу, стоявшую у ворот дворца, это не сильно обрадовало.
– Кто, куда, зачем? – хмуро спросил старшой.
– Мы – известные народные целители… – начала было Ирэн, но тут же осеклась и хлопнула себя по лбу: – Тьфу, зараза, заело… Джеринт, это ты виноват! В общем, мы тут хотели повидать короля Теодена. Провести, так сказать, рекогносцировку для битвы в Хельмовой Пади.
Стражник непонимающе сплюнул и приказал:
– Оружие сдать.
– Ну ты хам! – искренне восхитился Вульф.
– Хама, – поправил его страж и терпеливо застыл с протянутой рукой.
– Да? А сколько? – окинув его взглядом, спросил Эни. – Два, три, четыре?
– Не понял…
– Ты же сам сказал, что не хам, а хама. Вот я и спрашиваю, сколько их в тебе – два хама, три или четыре?
Хама задумался, подсчитывая на пальцах.
– Слушайте, а нам обязательно сюда заходить? – заныл Джеринт. – Смотреть на этого пускающего слюни старикашку… Давайте лучше на Шелоб глянем, всё интересней…
– А как же Эомер? – вскинулась Натали.
– А он ушёл на север, его Грима выгнал, – не отвлекаясь от расчётов, пояснил Хама.
– Мда? Ну, тогда и мы пойдём на север, – развёл руками Наэнур. – Всё равно у вас тут не больно весело.
– Да уж! – фыркнул Магнус. – И это они называют Золотыми Палатами? Вот – Золотые Палаты!
Он хлопнул в ладоши, и земля охнула от тяжести – деревянные стены дворца превратились в слитки чистейшего золота. Откуда-то изнутри донёсся вопль Гримы: «Пилу мне, полцарства за пилу!»
– Вот нахал, уже чужое царство делит, – хихикнул Крис, поворачивая коня за остальными. Вслед за ним, как загипнотизированные, потянулись все лошади Эдораса…

…– Крис, ну зачем тебе такое стадо?
– Тебе что, своих мустангов не хватает?
– Они сожрут всю траву в степях, как я буду отчитываться перед Ирэн за отсутствующий кислотно-щелочной земельный баланс?
– Вам не понять, вы не любили! – трагически стонал Крис, с пафосом хватаясь одной рукой за сердце, а вторую, тыльной стороной, впечатывая себе в лоб.
Клан Туманности веселился. Правда, недолго. Откуда-то сверху раздался душераздирающий замогильный вопль, и протрезвевшие роханские кони рванули кто куда в родную степь. Крис посмотрел им вслед и грустно сказал:
– Они меня не любят… Ухожу в монастырь.
– Ребята, по-моему, это назгул, – вгляделся в небо Эни.
– Подстрелить? – с готовностью предложил Эльгален, снимая лук с плеча.
– Оставь зверюшку в покое! – напустился на него Наэнур. – Тебе лишь бы стрелять! Пусть себе летает!
– Я что, виноват, что здесь это – народная эльфийская забава? – защищался Эль. – Хоть кто-то из нас должен соответствовать средиземским традициям! Раз никто не хочет – буду я!
– А как же «Не стреляйте в чёрных назгулей»? – напомнил Джеринт.
– Вот именно! – обрадовался Владыка Вод. – Даже песня такая есть!
– Ну, допустим, в песне говорилось про белых лебедей, – примиряюще заметил Белегнор. – Но ты сам посуди, что он тебе сделал? Ну, лошадей напугал – так может, у него душа болит? Летает над Средиземьем, разгоняет тоску, воет… Может, он задницу чешуёй натёр?
– Да где его задница, кто её видел? – задумался Джеринт.
– Уйди, извращенец! – отмахнулся седой маг. – Эль, факт есть факт: он нам ничего не сделал, так зачем…
И в этот момент с неба точнёхонько в пяти сантиметрах от него шлёпнулась впечатляющих размеров кучка навоза! Великий дипломат едва успел отпрыгнуть, чтобы не забрызгало.
– «Предвещая беду, мрачно гадит на землю…» – философски процитировал Шанар.
– По-моему, он целит в нас! – ахнул Крис. – Вот гадёныш!
– Так значит, ничего не сделал? – хитро повернулся к оппоненту Эльгален.
– Ах вот ты как! – прошипел Белегнор, зло глядя вверх. – Меня позорить?! Ну, ладно… Сейчас я тебя сам опозорю! Как там было? «Фумигатор Пендальф», спрашивайте в аптеках?
– А давайте лучше я опозорю! – обрадовался Арсул и тут же взмыл вверх, радуясь представившейся возможности.
Сверху послышались обиженные назгульские вопли и посыпались обрывки чёрного плаща и кружевная чёрная чешуя.
– Новое веяние мордорской моды, – приглядевшись к тому, что творил в небе её неугомонный братик, оповестила Ирэн. – Модель Арсула Юдашкина «назгул в короне и белье верхом на ощипанной птичке». Это свежее направление в моделировании доспехов перевернёт всё Средиземье!
– За такое дело Сау должен быть нам благодарен, – давясь смехом, подтвердил Эни. – Даже если это не сработает как психологическое оружие, то хоть отвлечёт его от серых будней боевой раскраской ажурного пеньюара!
Беловолосый кутюрье приземлился на травку под гром аплодисментов и скромно раскланялся по сторонам. Потом откашлялся и заявил:
– Дамы и господа! Леди и джентльмены! Соблаговолите проследовать ещё пару километров во-он в том направлении! Нас там ожидает одна забавная, но не слишком неожиданная встреча…
Клан потянулся на юг. На Средиземье тихо опускалась осень…

…– Оба-на! Колечко! В смысле… Ребята, позвольте представить – Братство Кольца!
– Кто? Эти?!
– Значит, девять рыл…
– Восемь. Кого-то не хватает.
– Ну правильно! Гэндальф же остался в Мории – не перешёл на следующий уровень…
– Шани, чем ты считаешь? Их не восемь, а семь!
– А кто…
От группки сбитых с толку Кольценосцев в судорожном темпе удалялась высокая небритая фигура – увидав плотоядно ухмылявшихся недавних знакомых, Арагорн резко вспомнил, что ему срочно надо спасать Минас-Тирит.
– И даже не поздоровался, – огорчённо протянула Ирэн. – Что же это, я его совсем не впечатлила в Бри?
– Боюсь, любовь моя, ты его чересчур впечатлила, – хмыкнул Эни. – Ничего, пущай чешет в свой Гондор… Может, хоть там он наконец-то помоет голову…
– Да ты никак ревнуешь? – хитро подмигнула его супруга.
– Ты что, я же не умею, – открестился бывший Дарт Вейдер, но утешающий поцелуй принял с благодарностью и через пару минут продолжил мысль: – К тому же, тут такой симпатичный эльф…
– Леголас – мой! – отрубила Натали. – У тебя уже есть один симпатичный эльф. Даже посимпатичнее будет. А мне моего законного-обещанного Эомера сколько прикажете дожидаться? А?
– Ну, не обижайся. Хочешь, я буду Эомером? – предложил Крис, ненавязчиво обнимая сестрёнку за талию.
– Но я же всё равно буду знать, что это ты, – надула губки голубоглазая привереда.
– Тогда я обскачу всё Средиземье, добуду этого Эомера, где бы он ни был, и приведу его тебе на верёвочке! – клятвенно пообещал Чёрный Ковбой, перемещая руку на пару сантиметров ниже.
– К тому же, под ним такой жеребец… – хихикнул Арсул.
– Но-но! Не опошляйте! – сдвинул брови Крис. – Моя любовь к лошадям – чиста и возвышенна, как у Платона к философии!
– И так же научно-генетична…
– Ребята, хватит, – попросил Наэнур. – А то на нас уже начинают смотреть, как на ненормальных.
– А кто мы, по-твоему, есть? – ухмыльнулась Ирэн, спрыгивая на землю. – Фродик, дай колечко посмотреть.
Большеглазый мохнатик отступил на шаг, испуганно зажав в кулаке ворот рубашки. Верный Сэм кинулся на подмогу, размахивая сковородкой, но на пути его встал горделивый Магнус.
– Бэммммс! – раздался чугунный звон.
– Ой… – прошептала погнутая сковородка.
– А ниже пояса бить нехорошо, – ласково добавил Магнус, поднимая хоббита за шиворот.
– Оставь, растлитель малолетних, он бы всё равно выше не достал, – вмешался Вульф, отнимая у брата игрушку. Ирэн покачала головой и продолжила уламывать Фродо:
– Ну ты же Бомбадилу давал колечко померить? Ну вот и мне дай. Я верну, только посмотрю.
– Поклянись! – решился Хранитель Кольца.
– Честное пионерское! – вытянулась во фрунт Правительница Радужной Звезды. Фродо подумал и поверил.
– Ух ты…
Весь Клан благоговейно столпился вокруг Ирэн, уставясь на маленькое золотое колечко в её ладонях.
– Всегда хотела своими глазами посмотреть на то, что там написано, а всё никак не удавалось, – заметила девушка и попросила: – Дельта, будь другом, дыхни.
Золотистая кобыла пожала плечами и фуганула на два метра направленной струёй пламени.
– Так вот ты какой, аш назг дурбатулук… – протянула Ирэн, вертя колечко в горящих пальцах. – Красиво. Видать, долго писали.
– Только я вот чего не понял, – нахмурился Шанар. – Профессор писал, что Кольцо можно расплавить либо в Ородруине, либо дыханием дракона. Так почему же Дельта…
– Потому что я не идиотка, и умерила мощность до приемлемых Кольцом размеров, – перебила его драконица. – Зачем лишать героев работы?
– А кстати… – Вульф завертел головой по сторонам. – Где герои?
Все огляделись. Братства Кольца и след простыл.
Рангар покачал головой и задвигал руками.
– Испугались, – кивнул Эни, соглашаясь с его жестами. – Оно понятно. Не каждый день такое увидишь. Психика среднестатистического средиземца…
– А как же они… Кольцо забыли… – растерянно протянула Ирэн, машинально надевая его на палец, но даже не собираясь исчезать. – И что теперь с ним делать?
– Что, что… В Мордор нести, – рассудительно ответил Эльгален. – Если хозяина не встретим – в Ородруин кинем. Какая разница, кто это сделает? Главное – сохранить основную нить сюжета.
– В Мордор, так в Мордор, – согласились все.
– В Мордор, – улыбнулась Ирэн. – Но пойдём в обход, как все нормальные герои. Я вам ещё одно место покажу. Белегнор – тебе понравится.

…– А это – Изенгард.
– Изя… кто?
– Шнипперсон!
– Ортханк! Единственный на всё Средиземье фаллический символ!
– А кто это там в окошечке мелькает? – прищурился Вульф.
– А, это местный граф Дуку, – широко улыбнулся Эни.
Пока старшие разговаривали, Джеринт набрал где-то камушков и начал пуляться в означенное окошечко, истошно вопя:
– Саруман, выходи! Выходи, подлый трус!
И что бы вы думали? Вышел! Только, видно, ночку маг-ренегат провёл ещё ту… Не то водицы, стыренной у энтов, перекушал, не то с Сауроном переобщался… По палантиру, а вы что подумали?
– Мда… Это вам не Кристофер Ли, – задумчиво нарушила молчание Ирэн. – У него даже ногти не наманикюрены! Позорище…
Невыспавшийся Саруман явно не мог сообразить, почему под его башню припёрся не Теоден сотоварищи, а какие-то вообще левые личности, поэтому свой чарующий голос применять тормозил и просто тупо смотрел вниз, опираясь на посох.
– Да он с нами вообще разговаривать не хочет! – обиделся Наэнур. – Может, его того… замочить?
– Без тебя замочат, – отозвалась Ирэн. – Белег, ты из нас больше всех на Гэндальфа похож – может, разберёшься с этим опухшим дилетантом?
– Это я на Гэндальфа похож? Это он на меня похож! – взорвался Белегнор, но посох наперевес всё-таки взял, перенося свой благородный гнев на более подходящую персону. – Эй, ты, некрофил-самоучка! Властью, данной мне неважно кем, объявляю тебя молью бледной и бесцветной и исключаю из Ордена педофилов-хоббитолюбов. Отдай умклайдет!
От последнего рявка прототипа Гэндальфов всех времён и народов посох Сарумана треснул и сломался в нескольких местах. Не удержавшись на ногах, «исключённый хоббитолюб» рухнул на чёрный пол балкона. Белегнор гордо вскинул голову и величественно последовал куда-то в направлении леса Фангорна, остальные потянулись за ним.
Сердобольный Шанар обернулся и послал дедушке коротенькое стихотворное заклинание протрезвления. Результат себя ждать не заставил – Саруман резво вскочил, схватил в охапку остатки посоха и ринулся куда-то во внутренности башни. Вскоре оттуда послышались характерные звуки, исходящие обычно от того, кому очень плохо над разверстой пастью унитаза. Чуть погодя к ним прибавились звуки ударов головой о фаянсовую поверхность – видимо, Саруман понял, что с ним только что произошло. Ещё чуть погодя в чистый туалетно-черепной звон влилось журчание воды…
– Разворотил себе канализацию, – вздохнул Эльгален. – А ведь потом опять всё на энтов свалят…

…До Фангорна опять не дошли. Что-то в этот раз Клан постоянно до чего-то не доходил… Ребята явно решили устроить себе отпуск от всеобщего вмешательства – такое случалось иногда, но обычно у них до чего-то не доходили руки; в данном же случае – не доходили ноги. Правда, на сей раз причина была внешней и простой, как огурец, – на полпути к древнему лесу перед весёлой компанией встала величественная композиция «Белый Всадник на белом коне».
– Вот это я понимаю Гэндальф! – довольно заявил Наэнур. – А не то, что там Питер Джексон нарисовал… Гляньте, какой! Хоть сейчас на выставку.
– Белег, а вы и вправду похожи, – заметил Шанар, но, заработав кислый взгляд от бородатого братца, поспешил исправиться: – То есть, это он на тебя похож.
– Много их тут таких развелось, плагиаторов, – надменно фыркнул Белегнор. – Сначала Саруман, потом вот этот…
– Простите, вы знакомы с Саруманом? – интеллигентно поинтересовался обсуждаемый маг, оказавшийся действительно мудрым. Ну, то есть, в отличие от других встретившихся Клану обитателей Средиземья, данный индивид понял, что с этими ребятами шутки плохи, и поэтому, для разнообразия, решил побыть вежливым и, по возможности, побыстрее слинять.
– Знакомы ли мы с Саруманом? – с театральным пафосом воскликнул Джеринт. – Да мы, если хотите знать, разнесли Изенгард по камушкам! Энтам никакой работы не осталось…
– Не след приписывать себе чужую славу, – урезонил младшенького Вульф. – Мы тут ни при чём… Почти. Башню он себе сам разворотил. Вернее, этот процесс ещё не прекращается – насколько мне слышно.
Гэндальф мало чего понял, но суть уловил.
– Ортханк разрушен? – радостно воскликнул он, понукая коня подойти поближе. – Значит, вы – наши союзники?
– Не сказала бы, – поморщилась Ирэн, явно вспомнив, что они сделали с Бомбадилом, Морией и Братством.
– Ну, в общем-то… – пожал плечами Эни, тоже вспомнив – только про назгула и Изенгард.
– Ну конечно, я сразу всё понял, – довольно заулыбался Митрандир. – Вы – тоже майар!
– Кто? – недоверчиво поднял бровь Арсул.
– Что значит «тоже»? – медленно закипая, процедил Крис. Но перекрасившийся маг явно вмиг растерял всю свою мудрость, потому что не догадался заткнуться и свалить.
– Вас ведь тоже прислал Эру! – торжествуя скорую победу над силами зла, заявил он.
– Что-о?!
– Прислал?!
Кто прислал?!
– Илуватар… – спал с лица Гэндальф, таки додумавшись, что ляпнул что-то не то…
Траву пригнуло ветром к земле: Клан Туманности яростно выдохнул…
– В одном мире мне очень долго внушали, что пенсионеров обижать нехорошо и не можно, – еле сдерживаясь, заговорила Ирэн. – Но сейчас я догадываюсь, что очень даже нужно! А для затравки – вот тебе твои майары и твой Илуватар! – И девушка ткнула под нос заслуженному волшебнику неприличный жест из одного выставленного пальца. И, как это всегда бывает по законам жанра, на пальце блеснуло Кольцо…
– Это… это… – задохнулся Гэндальф, выпучив глаза и указывая пальцем на золотую «чеку от гранаты» (на сей раз указательным).
– Заткни пасть бородой, дедуля! – перебил его Зерт. – По-моему, твой ишак нагло принюхивается к моей подруге! Вконец вы тут оборзели, в своём Средиземье! Пора кончать с беспределом! – И угольный конь с белоснежной гривой набрал воздуху в грудь…
…– Нет, ну это ты переборщил, Зерт, мой мальчик, – задумчиво покачала головой Ирэн, когда подуспокоившийся Клан двинулся дальше.
– За дело! – оскалил клыки конь, но Эни легонько дёрнул его за ухо:
– Ирэн права. Арда всё стерпит, но Гэндальф Чёрный… Так, того и гляди, Саурону нимб над глазом привесят…
– Да мы и так уже весь сюжет испортили, – вздохнул Эльгален, поправляя колчан. – Зато застыл красиво – произведение искусства, балрог подери…
В чистом поле перед лесом Фангорна возвышалась обуглившаяся скульптурная композиция – памятник Петру Первому в средиземском варианте…

…Мордор содрогался от громких чихов – Клан вышел на покрытую пеплом долину Горгорат. Причём, именно вышел – скакунам пришлось прикрыть плащами чувствительные глаза и ноздри и вести в поводу (Натали, естественно, не хотела пачкать ножки и брыкалась, но её уговорили). Драконы, конечно, не особенно страдали глазами, но предупредили сразу, что если от пылинки, попавшей в нос, они чихнут – всё вокруг займётся синим пламенем. Или красным – в зависимости от настроения.
Джеринт ныл:
– На Шелоб не посмотрели, орков не побили, даже – а-апчхи! – в Минас Моргул не заглянули…
– Дался тебе этот Чернобыль! – отмахнулся Эни, яростно отплёвываясь от пыли. – Вот дойдём до Барад-Дура, я Сау всё выскажу! В погоне за имиджем похерил всю окружающую среду – устроил, блин, природную аномалию! Как он сам тут живёт?
– Он не живёт, он существует, – поправила его Ирэн. – Он же развоплощённый дух, в конце концов. Один Глаз да Кольцо – вот всё, что осталось от батьки Саурона…
– И потом, это моя работа – жаловаться на похеренную природу, – подмигнул Эльгален, приобнимая возлюбленного за талию. – Я ведь эльф, в конце концов…
– Эльф эльфу рознь, – вздохнул Эни, с благодарностью утыкаясь Элю лбом в плечо.
– Это комплимент или наезд? – поднял брови зеленоглазый ревнитель природы.
– Это поцелуй! – удовлетворённо констатировала Ирэн, наблюдая упомянутое действо, но минут через пять что-то отвлекло её внимание. – Эй, смотрите, мы пришли!
Перед ними высилась чёрная громада Барад-Дура, бросающая зловещую тень на окрестности. В небе над главной башней спиралью вихрились тучи, а на самом конце её мрачно сияло Багровое Око…
– Экстерьерчик неплохой, – признал Арсул. – Насчёт архитектурного стиля ничего дурного сказать не могу. Готичненько так, со вкусом.
– Я бы тут пожил, – хихикнул Наэнур. – Как думаете, Сау пригласит нас в гости на пару месяцев?
– Сейчас узнаем, – пожала плечами Ирэн и помахала ладошкой чёрной крепости.
Зрачок Огненного Ока сузился до мелкой щёлочки, и луч первого в Арде прожектора упал на изящную девичью фигурку.
Моё Кольцо! – громыхнул на всю округу неистовый голос главного злодея (в отсутствие папы-Мелькора). – Воры! Никому не будет пощады!
– Ну ты сначала разберись, а потом угрожай, – обиделась Ирэн. – А то сейчас как устрою ядрёный взрыв…
– Мне показалось, или он обозвал меня воровкой? – нарочито поковыряв в ухе, осведомилась Натали.
– Тебе показалось, – отозвался Вульф, сурово сдвигая брови. – Он обозвал ворами нас!
Рангар молча провёл ребром ладони по горлу.
– Правильно, – согласился Наэнур, вытягивая из воздуха сверкающий водяной меч. – Эй ты, лампа дневного освещения! Ты на кого зрачок разинул? Кому тут патрон выкрутить?
Убить их! – грянуло с небес, и, как по сигналу, отовсюду полезли орки и тролли, а сверху раздались назгульи вопли.
– Ну всё! – возмутилась Ирэн. – Не отдам колечко!
– Ах ты гад! – задохнулся Белегнор, подымая посох, но сделать ничего не успел. Ушлый Джеринт выудил из-за пояса здоровенную рогатку и запустил какой-то каменюкой в направлении выпученного оскорбителя. Попал…
Глаз сжался и лопнул, во все стороны понеслась гигантская ударная волна. Барад-Дур дрогнул и начал медленно и торжественно обрушиваться внутрь себя.
– Молодец, – одобрительно кивнул Эльгален, многоопытно прикинув траекторию полёта снаряда. Рангар подошёл к младшему брату и церемонно пожал тому руку. Джеринт просиял.
– Предлагаю разделиться и всё тут разнести, – широко улыбнулся Вульф самому смелому троллю, поигрывая секирой.
– Не простим обиды, – кивнул Шанар. – Пойду разберусь с Каменными Стражами.
– А я, пожалуй, перестрою Минас Моргул… – потянулся Магнус, разминая косточки. – Ари, ты со мной?
– Нет, – злорадно прищурился Арсул, глядя вверх. – Меня тут, похоже, кое-кто уже забыл…
– Я помогу, – предложил Белегнор. – Надо всё-таки попробовать, что это за фумигатор.
– Я к Шелоб! – радостно подпрыгнул Джеринт и тут же умчался.
– Не люблю пауков, – фыркнула Натали. – Я слышала, где-то тут прячется армия харадцев? Пойду поищу, пока Эомера нет на горизонте… Все южане такие темпераментные…
– А мне придётся топать к Ородруину, – вздохнула Ирэн. – Потом найдёте меня там, ладно? Дельта, солнышко, не скучай без меня…
– Какая скука, о чём ты? – плотоядно ощерилась драконица, выпуская на свободу широкие кожистые крылья.
Эни проводил супругу взглядом и вопросительно улыбнулся Эльгалену:
– На ножи?
…И долгими столетиями после кровавой мордорской битвы уцелевшие орки, стуча зубами, рассказывали потомкам, а их потомки – своим потомкам, как гремел над чёрной пустыней страшный, никому дотоле неведомый боевой клич:
– МОЧИ!!!

…Ирэн сидела на краю горячего каменного карниза и лениво болтала ногами. Внизу мирно булькал Ородруин, время от времени пуская с шумом лопавшиеся пузыри.
– А вот и мы! – довольно объявил только что вошедший Вульф. За его широкой спиной потихоньку собирался временно разбредшийся Клан. – А почему не видно фейерверка?
Девушка, не оборачиваясь, помахала правой рукой – Кольцо всё ещё блестело у неё на пальце.
– Нас ждёшь, что ли? – удивился кузнец, а высунувшийся из-за него Джеринт радостно заорал:
– Прыгай, Рэнни! Прыгай в огонь, и кино сразу закончится!
Прильнувший к возлюбленному Наэнур вовремя удержал его руку и отвесил белобрысому подзатыльник сам, пояснив:
– Ещё шею сломаешь, что я сестре скажу?
– А в самом деле, чего ты тянешь? – вмешался Белегнор. – Тут жарко до чёртиков, бросай уже, и пойдём домой.
Ирэн медленно поднялась на ноги, задумчиво обозревая огненную бездну под ногами, затем  повернулась и поднесла к глазам ладонь.
– Я вот тут подумала… – протянула она, – …а зачем его бросать?
– Не понял? – нахмурился Вульф. – Ты чего, э?
– Оно ведь такое красивое… – будто не слыша его, продолжала девушка, с каждым словом её голос понижался почти до шёпота. – Искусной работы надпись… Хорошей пробы металл… Не-ет, я его не брошу. Теперь оно – моё… моя… прелес-сть…
В этот момент из-за груды камней на Правительницу кинулась голая исхудавшая фигура с отчаянным воплем:
Моя прелесть!
– Иди ты! – сердито откликнулась Ирэн, заехав нападавшему локтем в грудь в полёте. Беднягу Горлума отрикошетило в сторону, он сполз по стеночке и тут же вскочил, готовясь к новому заходу, – но в пышущем жаром воздухе свистнула эльфийская стрела, и тысячелетний вулкан поглотил свою законную добычу.
– Хоть в чём-то был спасён сюжет, – хладнокровно кивнул Эни, слегка аплодируя Эльгалену. – Ирэн, так что там с Кольцом?
– Кольцо – моё! – прежним, загадочно-замогильным шёпотом выдала его супруга, алчно пожирая глазами тонкий золотой ободок у себя на пальце. – Теперь я его властелин… ша… ка… ца… Тьфу, блин, из роли вышла! – с досадой сплюнула она, но тут же спохватилась и демонически захохотала, вздымая руку к каменному своду.
– Всё ясно, – философски присвистнул Арсул. – Ей мало титула Владычицы Тьмы. Теперь она ещё и Чёрный Враг Средиземья.
– Восстановит Барад-Дур и засядет там, железной рукой наводя ужас на окрестные земли, – трагически подхватил Шанар. – Родичи, кого мы воспитали на нашу голову?
– Кого надо, того и воспитали, – отпарировал Крис. – Рэнни, не отдашь ли мне Рохан при дележе земель Арды?
– Да ну вас, в самом деле! – неожиданно обиделась Ирэн, уже своим нормальным голосом. – Вы что, правда ничего не поняли?
Все переглянулись и одновременно покачали головами.
– Ведь Саурона развоплотило после битвы с Исилдуром, так?
Все дружно кивнули.
– И единственными пристанищами его духа оказались Око и Кольцо, верно?
Все снова согласились.
– А Око выбил Джерри, смекнули?
По рядам собравшихся пронеслось понимающее «А-а-а…».
– Значит, выходит, что теперь Саурон – где?
И девушка торжествующе потрясла окольцованной рукой.
– Ох и переругаются эти двое… – ни к кому в отдельности не обращаясь, мечтательно протянула Дельта…

…– И я не скажу вам «не плачьте»; потому что плакать – не всегда плохо…
В Серых Гаванях готовился к отплытию белоснежный корабль, увозивший за Море трёх эльфийских владык Средиземья, одного Истари и двух маленьких, усталых хоббитов… Попрощаться пришли все. Арвен обнялась с отцом и теперь стояла, прямая, как струна, чувствуя рядом надёжное плечо Короля Арагорна. Леголас утешал Гимли, описывая, какой корабль построит, когда придёт его время отправляться в Валинор, – конечно же, он не оставит друга вечно тосковать о Владычице Галадриэль! Одному-единственному гному Валар не откажут в приюте… Пиппин и Мерри плакали, не скрываясь, Сэм так вообще рыдал взахлёб, шмыгая носом и утираясь уже промокшим насквозь рукавом.
Кирдэн Корабел величественно взмахнул рукой, и моряки-эльфы начали поднимать шёлковый, лебединый парус, который тут же расправил попутный ветер с востока. Белый корабль качнулся и медленно тронулся навстречу золотому закату, за которым серебристой дымкой реяло видение жемчужных берегов Тириона… С палубы что-то ярко и чисто сверкнуло – Фродо поднял руку в прощальном жесте, и в его пальцах блестел звёздный фиал Галадриэли…
И тут… откуда-то из кустов… хором… раздалось…
– ВРАГУ НЕ СДАЁ-ОТСЯ НАШ ГО-ОРДЫЙ «ВАРЯГ», ПОЩА-АДЫ НИКТО-О НЕ ЖЕЛА-АЕТ!
Белый корабль дунул на Запад со скоростью хорошей моторной лодки! Провожавшие кинулись врассыпную, на бегу сбив и затоптав недоумевающего Корабела! И долго ещё со стороны моря слышался исполненный паники мат Гэндальфа, цеплявшегося за самую верхушку мачты в отчаянной попытке спасти свою лишь невероятными усилиями отмытую белизну!..
За кустами члены Клана Туманности церемонно пожали друг другу руки. Миссия «Кошмары Средиземья-2» была успешно завершена…

***
P.S.
Поздний вечер. На фиолетовое небо уже высыпали звёзды, лишь западный край горизонта всё ещё озаряли алые лучи солнца, опускавшегося в тёплые объятья моря. У подножия крутого скалистого обрыва весело шумел переливавшийся многоцветными огнями Город. В ворота величественного Замка, над главной башней которого реяла прозрачная радужная дымка, скромно постучался Бог…
– О, Илуватар! Ты что там делаешь? – высунулась из распахнутого окна Правительница Радужной Звезды. – Заходи, мы как раз вино разлили!
– Спасибо, но мне некогда… Понимаете, у меня тут назрела битва на Пелленорских Полях… Ну а как её начать, если одного из главных военачальников нет… Я, конечно, всё понимаю, но не могли бы вы… это…
– Не понял, – нахмурился подошедший Эни, обнимая супругу за плечи. – Ты скажи конкретно, чего тебе от нас надо?
Илуватар робко втянул голову в плечи, зажмурился и отчаянно завопил:
– Отдайте обратно Эомера-а-а-а!!!!

0

3

***
Высокая стройная девушка с усталым лицом, закутанная в лёгкий плащ цвета радуги, вошла в комнату, где воздух неторопливо мерцал в просыпающемся лунном свете, изливавшемся из открытого окна, да ленивый вечерний ветер теребил невесомые белые занавеси. Застыв на мгновение в дверном проёме, она со вздохом закрыла глаза и прислонилась лбом к косяку. Её руки странными ласковыми движениями гладили полированное дерево, а губы что-то беззвучно шептали, еле двигаясь, и дыхание едва шевелило тонкие пряди волос, упавшие на лицо. Затем она выпрямилась, закрыла дверь и медленно прошла к письменному столу у окна. Там, в большом зале на нижних этажах продолжался торжественный приём, уже давно и плавно перешедший в банкет, звучала музыка, велись разговоры обо всём под звонкую россыпь хрустальных бокалов, но в маленькую комнату в башне не проникал ни один звук. Здесь царила тишина – мягкая, ватная и очень серая, как и сама комната, тонущая в сумрачном мареве наступившего вечера. Казалось, что ничто в мире не сможет разорвать вязкую пелену затишья… Ирэн, Правительница Радужной Звезды, тоже не собиралась нарушать этот молчаливый уговор. Её шаги были бесшумны.

Девушка присела на краешек мягкого стула, так кстати отодвинутого от стола, опёрлась локтями о столешницу и опустила подбородок на скрещенные пальцы, а потом и вовсе мягко уронила голову на дрогнувшие руки, на тёмное дерево, пахнущее тревожной безмятежностью. Она так устала… Хорошо, что Эльгален вовремя заметил её состояние и отослал сестру наверх, вызвавшись заменить Правительницу перед делегатами вассальных держав. Это было нормально, все знали, что «этот изумительно похожий на Её Величество эльф с чудными зелёными глазами» (по выражению одной из фрейлин королевы какой-то ранней династии. Сейчас этого государства уже не существует) является её первым помощником и полноправным регентом – не Белегнор, первый по старшинству среди братьев, а именно он. Эль всегда был ответственным и мудрым, вечер удастся на славу… Кроме того, с ним сейчас Анакин. Они хорошо смотрятся вместе. Ирэн не раз замечала взгляды, и выражение лица, и то неизбывно нежное в пальцах рук – это всё появлялось, когда её младший брат украдкой смотрел на черноволосого странника, думая, что его не видит ни он, ни другие. За Анакином она наблюдать не осмеливалась, но вполне возможно, что он тоже… Нет, об этом думать сейчас не имеет смысла – ни смысла, ни времени, ни какой ещё надобности. Сейчас вообще невозможно думать: мысли будто проносятся вокруг головы, не задевая ни одной мало-мальски отзывающейся струны в рассудке и душе, мозге и сердце.

Когда всё вокруг покрывается пепельно-серым налётом… вещи, лица, твои руки, отражение в зеркале, сам воздух… Когда не можешь закрыть глаза и продолжаешь смотреть туда, где вовсе нечего видеть… Когда реальность искажается до предела, колыхаясь мерными разводами лазурно-серого и тёмного ультрамарина… Когда по нервам звеняще бьёт тишина, неумолимо прорываясь в восприятие даже в самых шумных дебатах, и сон окутывает естество посреди самых яростных баталий, на поле битвы или на бумаге… Кажется, что всё вокруг уже давно пронизано твоей кровью, потом, энергией, магией, а ты всё мечешься из стороны в сторону, пытаясь успеть везде и лично проконтролировать всё, и уследить, увидеть, услышать, почувствовать… Выбиваться из сил, падать в обморок от истощения, но так, чтобы никто этого не заметил, и продолжать говорить, улыбаться, подписывать, составлять, карать и миловать, уничтожать и исцелять, хотя внутри всё заходится от нелепого, детского возмущения – вы что, ничего не видите? как вы можете не замечать? да, я продолжаю всё это делать, но ведь меня же нет, я сплю, я без сознания, я мертва… И пробуждаться, и всем видом показывать, что ничего не случилось, чтобы никто не заметил перехода от забытья к бодрствованию.

Корона бездумно, с безжалостной логикой машины пригибает голову к земле… Атлант жаловался, что небо давит ему на плечи? Попробовал бы поносить этот плащ… Зачем мне дали эту власть? Я вовсе не желала её. Раз за разом видеть, как перед тобой опускаются взоры и меркнет радость жизни, побеждённая покорной почтительностью и льстивой услужливостью… А ведь они даже не знают, кто я. Всего лишь королева горной державы, но обладающая страшным могуществом, на которое не претендует ни одно из соседних государств. Такой магией не владеет никто… И те вновь и вновь появляющиеся послы незнакомых стран, заинтересованных необычным количеством принесённых вассальных клятв со стороны других, сперва надменно вскидывают головы, требуя союзных договоров, или сразу швыряют перчатку войны в лицо выскочке на горном троне, а затем… Затем приходит страх. Не всегда, конечно. Есть исключения, да… Те же эльфы. Кентавры, гномы, единороги, морской народ, даже драконы… Чем меньше существа похожи на людей, тем тоньше они чувствуют. С ними куда легче, но даже они не знают… не знают всего…

Как было трудно в первые дни… Тогда от неё зависело всё, все нити отчаянно цеплялись за её кулак. А сейчас – всё наладилось, более или менее, но по-прежнему она пытается успеть везде, потому что развиваются новые страны, появляются новые народы, а Звезду всё ещё сотрясают природные бедствия, землетрясения, наводнения, извержения вулканов, цунами и прочее – девочка-подросток устраивает себе косметический ремонт, но ведь это отражается на живущих на её поверхности. С этим ничего не поделаешь, не остановишь и не запретишь, но спасать мелкую пыль на коже приводящей себя в порядок красавицы приходится… Да, правильно. Ей – и другим. На них держится порядок, они следят за всем, планету разделили на сферы влияния, и каждый занимается своим делом, а ей всё мало – ей надо уследить за всем, будто без её присутствия всё рухнет… И никто не уговаривал её принимать на себя власть, она сама взяла её на плечи, это негласно подразумевалось всеми, ведь она Старшая… И что же теперь?

Я никак не могу отпустить… Она устала. Уже давно, и эта усталость превратилась в то, чему нет названия ни в каких известных языках, – просто никто не испытывал такого. Это уже болезнь… мания… но как прикажете её лечить, если сердце замирает и боль вырывается из горла, когда бессмысленно рвётся нить хотя бы одной невинной жизни, а если их много?.. Так не должно быть! Но ведь на ней не держится всё вокруг… Братья, сестра и Анакин великолепно справляются со взятыми на себя обязанностями, скоро, уже совсем скоро, через несколько столетий, они превратятся в простые формальности… А её уже затянуло. Она не может остановиться. И вот теперь…

Глухое отчаяние, раз за разом загоняемое в неизведанные глубины подсознания и запираемое там на тысячи замков, уже невозможно попробовать на вкус, его заменила бессмысленность. Слёз не осталось, боль выкипела. Эмоции умерли… Она не должна была показывать своей слабости другим, не имела права лишать их надежды и улыбки во взгляде, придающей сил. Она – Старшая… Правительница. Это её долг перед Кланом… Никому не позволялось ничего замечать, она так искусно маскировалась, что никто даже не смел думать, что что-то не так, и сейчас… Ни один из тех, кого она любит, не должен страдать из-за её боли… Она держалась до конца, но вдруг… будто что-то тенькнуло и сломалось – или даже нет, не сломалось, не исчезло и не растворилось, но просто вздохнуло и обмякло, разливаясь в тонкую плёнку на бушующем океане… Исчезали цвета, запахи, звуки. Не оставалось ничего, кроме этой властной и безжалостной тишины, безжизненной, беспомощной, безымянной…

Она умерла. Не осталось ничего, что бы ещё жило. Или, всё-таки?.. Пусть даже любовь умолкла на серые века мерзлоты и лишь изредка даёт о себе знать, погребённая под руинами оглушённого сознания, но всё же… Крохотная искра жажды жизни, где смешалось всё – тепло родственных уз, дружба, поддержка, интерес, любопытство, стремление к знаниям и впечатлениям, даже эта болезнь, мания… спасения… и любовь… это даёт сил держаться и оттаскивает от бессмысленного угасания. И лишь по этой причине она сейчас здесь.

Ирэн подняла голову. На секунду показалось, будто на её щеках пролегли дорожки слёз, но это были всего лишь причудливо лёгшие переплетения лунного света с влажным ветром. Глубоко-глубоко, на самом донышке её глаз, поражённых дымчатой плёнкой безжизненности, загорелся огонёк решительности. Она подняла вялую руку, и в пространстве меж её пальцев засветились призрачные зелёные искры, постепенно превращаясь в тонкий мерцающий стержень. Девушка придвинула к себе плотный лист желтоватого пергамента и начала писать, и с каждой написанной буквой её рука обретала былую твёрдость. Серое небо за окном быстро темнело, а изящные мелкие строчки на бархатистой бумаге отливали тёмно-еловым изумрудом.

Я знаю, что вы меня поймёте.
Мне было хорошо с вами все эти годы, мы столько пережили вместе, но сейчас я должна уйти. Не волнуйтесь за меня и не ищите, это бесполезно… Я просто прошу вас отпустить меня – я вернусь. Верьте мне так, как я верю в вас; простите, что не предупредила и не попрощалась, но если я снова увижу ваши лица, мне уже не удастся никуда убежать.
Храните Звезду в моё отсутствие, регентом – как вы уже все знаете – назначаю Эльгалена. Ты ведь не будешь против, брат мой?
Простите, что бросаю… Может быть, мне тоже удастся простить это себе. А может, и нет… Но я надеюсь, что вы меня простите.
Мне нужно найти то место, время и состояние, где можно забыть…
Люблю вас всех больше жизни, мне больно покидать вас вот так, но…

Было написано ещё многое до этих строк и после. Во многом бессвязно, перескакивая с одного на другое, иногда ровно и понятно, но всё вместе это было до умопомрачения полно, и способно тронуть именно те аккорды души, что нужно, и бесконечно далеко и до слёз близко… – и в этом была вся она. Изумрудные чернила полыхали от вложенных в письмо чувств. Нет, многолетний заслон ещё не был прорван, но робкие струйки уже просачивались через щели в плотине забвения, и немыслимая смесь из облегчения, благодарности и умиротворения уже сейчас окутывала истерзанное сознание надёжным и тёплым коконом, обещая в будущем подготовить почву для вихревого ощущения… свободы?

Казалось, тысячи вечностей канули в водовороте времени, когда Ирэн закончила письмо и поставила подпись. Девушка перечитала написанное, и странная улыбка не сходила с её губ, а затем она коснулась пальцами пергамента – и его охватило магическое пламя, сжигая изумрудные строки. Собрав пепел в ладони, Ирэн поднялась со стула и протянула руки к окну. Вольный ветер ворвался в комнату, по пути приласкав белые занавеси, взвихрил волосы цвета тёплого, рыже-золотистого каштана, подбадривающим вздохом огладил бледное лицо – и выхватил из рук зеленовато-серую золу, унося её, чтобы развеять так, чтобы все поняли…

Она уходит. Прямо сейчас. Девушка глубоко вздохнула и коснулась пальцами почти незаметной застёжки, скреплявшей плащ. Лёгкая радужная ткань начала медленно опадать на пол, но Ирэн подхватила плащ и будто в полусне продолжила его движение, направляя так, чтобы он повис на самом краешке спинки стула. Поднеся руки к лицу, она замерла на ослепляющий миг, но затем уверенно сняла со лба диадему, высвобождая примятые пряди. Корона с протяжным звяком упала на стол, по комнате прокатилось лёгкое эхо… Её отпустили… Ирэн вскинула голову, давно забытым и до боли знакомым жестом пролетая пальцами по волосам, быстрым взглядом оглядела комнату – не то прощаясь, не то знакомясь заново, – и не раздумывая больше ни секунды, слитным и плавным движением вспрыгнула на стол. Пора… Ветер отвесил ей ликующее приветствие и вновь умчался вдаль, зовя за собой. Ещё пару мгновений луна любовалась тонким силуэтом, замершим в распахнутом окне, а потом комната на самом верху самой высокой башни Радужного Замка содрогнулась и расплескалась бесчисленными кругами тёмно-серебряных бликов от последнего и тёплого дыхания, вырвавшегося из истомлённой груди… фигура девушки растворилась в этом вздохе, само тело её стало дыханием, луна мигнула мимолётно набежавшим облаком, а в проёме окна уже никого не было, как не было у стен этого замка, в пределах этой планеты и вообще в этом мире.

Она ушла.

0

4

Огонь и вода

***
– Кажется, у меня клюёт!
– Ну так подсекай!
– Тебе легко говорить, я же леску порву! Так вытяну…
– Великие Звёзды, Вульф! Кого ты там поймал, морского змея?
– Неважно. По-моему, женщинам и детям самое время покинуть судно…
– Джеринт, дитё, заткнись! Вульф, тащи! Что ни вытянешь, всё твоё!
– Вульф, лучше отпусти. Леска не выдержит!
– Выдержит!
– А я говорю, не выдержит!
– Выдержит!
– Не выдержит!
– Вы…
И тут леска не выдержала. Не ожидав такого предательства, рыжий гигант потерял равновесие, оступился и рухнул в воду, попутно перевернув лодку вместе со всеми, кто там сидел.
Полминуты на море царила тишь, да гладь, да божья благодать… Ирэн появилась из воды как всегда беззвучно и почти без брызг, Вульф шумно вынырнул и расхохотался, ударяя руками по вспенённой поверхности.
– А я ведь говорил… – привычно начал язвить Джеринт, но Наэнур молча схватил его за ногу и потянул на дно. Ирэн также молча цапнула утопающего братца за шиворот и вытянула обратно.
– Чтоб я ещё хоть раз пошла с вами на рыбалку… – Она неодобрительно покачала головой, держа на вытянутой руке кашляющего и отплёвывающегося Джеринта. – Кто как, а я сейчас хочу туда, где сухо и тепло.
– Значит, в мою кузницу! – широко улыбнулся Вульф. – Там мы все быстро высохнем. Эх, а жалко, что леска порвалась… Интересно же, кого я чуть не поймал!
– Вот именно, что «чуть не»! – буркнул мрачный Наэнур. – Лучше бы ты лодку «чуть не», а не эту… с-стерлядь!
– Лодку-то? – прищурился Вульф. – А это не проблема.
Рыжеволосый великан ушёл под воду, и через несколько секунд перевернутая лодка взмыла в воздух, подкинутая вверх мощной рукой. От неожиданности Джеринт икнул и захлопнул рот, а Вульф преспокойно поймал на кончики пальцев здоровенную посудину, принявшую в полёте правильное положение.
– Позёр! – фыркнула Ирэн и быстрыми изящными гребками направилась к лодке.
Вульф подал ей руку, помогая забраться наверх, подумал и начал стаскивать промокшую насквозь рубашку.
– Быстрее высохну, – пробормотал он про себя, выжимая плотную красно-коричневую ткань, и тут же оглушительно заорал: – Эй, вам как, дополнительное приглашение нужно? С цветами и фанфарами? Джерри, Най, давайте сюда!
Наэнур скривился и открыл глаза. Блаженно покачиваясь в такт тёплому течению, он уже почти услышал нежный и глубокий зов моря, а тут этот северный варвар… Владыка Вод вздохнул и поплыл к лодке, куда уже влезал пыхтящий Джеринт.
– Давай помогу.
Вульф склонился над бортом, протягивая руку. Наэнур не глядя ухватился за его запястье и вдруг вздрогнул. Прикосновение руки брата почему-то подействовало на него подобно разряду электрического ската. Быстрая молния прошила позвоночник, Наэнур невольно поднял глаза и замер…
«Великие Силы, что со мной? Это лицо… Эта улыбка… Оказывается, он так тепло умеет улыбаться, а я раньше этого не видел… Не хотел видеть, я отворачивался от него, моей полной противоположности. Зачем? Теперь я чувствую его пальцы на своей коже, и от этого по всему телу разливается такая странная тёплая волна… Почему я только сейчас обратил внимание на то, как сияет солнце в его волосах, где ещё не высохли блестящие капли морской воды? Почему я раньше не замечал, как он красив?»
От неожиданной мысли Наэнур вздрогнул и машинально ухватился за руку брата ещё крепче.
– Ты что, заснул? – добродушно усмехнулся Вульф. – Залезай, а то ведь могу и сам выдернуть.
– Точно, за ним не застрянет, – подтвердила с кормы Ирэн. – Выдернет, как морковку с грядки. Наэнур, я тебя умоляю! Это ведь из-за тебя мы не бросили лодку. Хо-чу в куз-ни-цу!
– Из-звините, – сдавленным голосом пробормотал Наэнур, с трудом разжимая пальцы. – Идите без меня, я ещё поплаваю.
– Боится испариться, – хихикнул Джеринт, за что огрёб от сестры заслуженный подзатыльник.
Но Наэнур его уже не услышал. Он плыл с бешеной скоростью по направлению к «центру земли», в холодные глубины океана, уже не раз остужавшие его буйную голову.
Вульф с тоской глядел на прозрачную гладь воды. Он уже давно понял, что его зеленокудрая мечта слишком далека от него… и не только из-за того, что говорила Илувэ. Наэнур никогда не скрывал, что относится к своему опалённому подземным жаром брату с равнодушным неодобрением. В конце концов, огонь и вода несовместимы по своей природе…
«Но Вечные Звёзды, почему же сейчас он на меня так смотрел?»

***
Завтрак в малой столовой Радужного Замка подошёл к концу. Большая часть семейства уже разбрелась по своим делам, а Вульф, Арсул, Шанар и Джеринт расположились у окна и травили анекдоты. Наэнур, стоя в тёмном углу с бокалом вина в руке, безмолвно наблюдал за весёлой компанией. Вот младший отпустил очередную шуточку, и все покатились со смеху.
«Боги, как ему идёт этот смех! Он так красиво откидывает голову назад в порыве веселья… Почему я не могу подойти к нему? Сейчас бы стоял рядом и тоже смеялся… Может быть, даже смог бы хлопнуть его по плечу…»
Наэнур мысленно застонал от желания прикоснуться к брату и невозможности этого сделать. Всякий раз, когда он пытался подойти к Вульфу и о чём-то поговорить, будто какая-то неведомая сила намертво прибивала его ноги к земле и приклеивала язык к гортани.
«Никак не забуду тот день, тот миг, когда я взял его за руку… Я помню каждую деталь, каждую чёрточку его лица, когда он спрашивал, не заснул ли я. На самом деле я проснулся. Да… Он был тогда без рубашки… Почему он всё время ходит в этой дурацкой рубашке?»
Наэнур прикрыл глаза и словно наяву увидел свои бледные руки, ласково гладящие могучие плечи Вульфа, разминающие вздувшиеся узлы напряжённых мышц, дарящие покой и расслабленность… Владыка Вод вздрогнул и очнулся, чувствуя, что мысли уводят его куда-то не туда.
«Счастье, что я не умею краснеть! Боги, о чём я думаю?!»
Скрипнув зубами, он сжал пальцы в кулак, и хрусталь в его руке треснул и рассыпался мириадами осколков. Кровь, выступившая на бледной коже, смешалась с красным вином. Руку пронзила резкая боль, но Наэнур привычно не обратил на неё внимания. Она была ничем по сравнению с тем, что творилось в его душе.
Юноша резко развернулся и почти выбежал из зала, на ходу открывая проход в глубины океана. Море успокоит его. Да, успокоит… Ненадолго. Даже на дне самых глубоких каньонов, где холод соперничает с силой давления, тяжёлая влекущая страсть не оставляла его сердце.
«Мама, как я могу ослушаться тебя? Но никаким ледникам мира не унять этот жар…»

***
Вульф отёр копоть со лба и посмотрел на меч, лежащий на наковальне. Опять ничего не получилось! Жёлоб для кровостока неровен, толщина лезвия неравномерна, а уж остриё… Нет, к такому позорищу нельзя приделывать эфес! Кузнец взмахнул гигантским молотом, и искорёженная железяка с жалобным звяком полетела в угол, где уже валялась куча ей подобных изделий. Невозможно работать…
Вульф снял кожаный фартук, поднял здоровую дубовую бадью с ледяной водой и опрокинул её на себя. Кузница сразу наполнилась густым белым паром, родившимся от соприкосновения воды с раскалённой кожей. Тряхнув головой, Вульф отёр последние капли с усов и вышел наружу. За закрывшейся дверью кузницы ярко пылал негасимый горн.
«Ничего не выходит. Что бы я ни задумал, ничто не выходит. Раньше я мог отвлечься, загрузить себя работой, чтобы не думать. А теперь…» Вульф вспомнил выражение глаз брата и стиснул зубы. «Зачем он издевается? Почему он тогда так смотрел, если теперь вовсе не обращает на меня внимания? Не говорит ни слова, даже ни разу не подошёл! Впрочем… Наверное, так даже лучше.»
Вульф вспомнил то событие тысячелетней давности. Вскоре после того, как в Радужном Замке поселился Джеринт, Илувэ призвала всех к себе.
– Запомните, дети мои, теперь вы – Клан Туманности, и на вас возложены определённые обязательства. Вы – прекрасные молодые звёзды, и вы уже знаете, какую реакцию оказывает внешняя привлекательность на окружающих. Почти все из вас уже познали любовь в своих далёких путешествиях. Но… – Тут она сделала паузу, будто собираясь с духом. – Вы должны пообещать мне, ни при каких условиях не допускать плотской любви друг с другом.
Только теперь Вульф вспомнил, как нахмурилась Ирэн и поднял брови Эльгален, и понял, что с этой парой тоже что-то не то. Но ведь Ирэн вышла замуж, а зеленоглазый эльф никогда не страдал отсутствием внимания к своей особе… Как там говорила Илувэ?
– Я понимаю, мои слова вас шокируют, ведь во многих местах, где вы были, такие отношения только приветствуются… Но поверьте мне, не всё так просто! Вы не люди и не обычные маги, а звёзды, и хоть не движетесь по орбитам, но они у вас есть. Пронизывающие всю Вселенную, незримые гигантские линии, которые никто не может почувствовать, но это не умеряет их важности. Ведь вы не просто комки космической пыли, вы – мои дети. На вас держится равновесие всего существующего мира! На вас и ваших орбитах… И они не должны пересекаться, иначе произойдёт катастрофа. Во всех уголках мира вспыхнет безумие, другие звёзды и планеты сойдут со своего пути, материя начнёт самоуничтожаться… И так будет везде. Одновременно. В момент физической близости между кем угодно из вас. Даже простой поцелуй может натворить немало бед, если в нём будет нечто большее, чем любовь брата к сестре. Или брата к брату…
Вульф поморщился и вздохнул. Он не любил мать, но в тот раз поверил ей сразу. Слишком высока была цена… Правда, его не оставляло назойливое чувство неправильности, будто что-то здесь не так… Но лучше перестраховаться, так думал он тогда. Это ведь не составит большого труда, верно? Подумаешь, не влюбляться в родственников! Что ж… Время показало, как он ошибался. Будто из стремления противоречить матери, он почему-то сразу после того собрания посмотрел на Наэнура другими глазами. Впрочем, зачем себя обманывать? Вульф любил брата уже давно, хоть и не понимал этого. Вначале он был слишком молод, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, а потом стало не до того. Семья на время распалась, каждый носился по галактикам в одиночку, ища приключений на свою голову. Непонятное чувство уползло в самые потаённые уголки сознания и не давало о себе знать долгие годы. Но слова Илувэ открыли ему глаза…
Если она узнает об этом, её гнев будет ужасен. Вульф представил себе пылающее яростью серебряное лицо и поёжился. Нет, до этого не дойдёт. Ведь он давно знал, что безразличен Наэнуру, а уж со своими чувствами как-нибудь справиться сможет. В конце концов, он держал себя в руках тысячу лет и даже не подавал виду, каких усилий ему это стоило. И дело даже не в угрозе вселенской катастрофы. Зачем навязываться тому, кто ничего к тебе не испытывает?
Под ногами захрустел белый песок, в воздухе пахнуло солью. Вульф отвлёкся от тяжёлых мыслей и недоумённо огляделся. Море? Да, море… Наверное, машинально забрёл сюда, думая о Наэнуре. Его недаром называют в семье Владыкой Вод… Поистине, не может быть ничего общего между изящным и бледным зеленоволосым юношей, ценителем тишины, – и рыжим мускулистым здоровяком с кожей медной от постоянного торчания в кузнице.
Внезапно Вульф вздрогнул от ощущения присутствия и круто обернулся. Под темнеющим небом, прямо на пути шуршащего прибоя на сером камне скорчилась знакомая фигура. Ах да, ведь Наэнур любит слушать чаячий плач на закате… Вот его шанс – быть может, один на миллион, – поговорить с братом наедине, чтобы тот объяснил, наконец, какого чёрта он себя так вёл в тот злосчастный день… Вульф скривился в горькой усмешке.
«Но какое у меня право? В конце концов, своим молчанием он ясно дал понять…»
Он развернулся и пошёл было прочь, но налетевший ветер внезапно донёс до него какие-то странные сдавленные звуки, и кузнец замер. Нет, это невозможно… Но, подойдя к камню на несколько шагов, Вульф понял, что слух его не обманывает. Наэнур сидел, обхватив руками колени, и… плакал. Очень тихо, но навзрыд, захлёбываясь рыданиями, вырывающимися из самого сердца. От его облика веяло такой беспросветной тоской, что гигант не выдержал и зажмурился.
Что с ним? Случилось что-то серьёзное? В любом случае, нельзя просто так уйти, бросив его здесь одного. Вульф осторожно приблизился к брату и коснулся его плеча. Наэнур скинул его руку и в бешеном прыжке взметнулся с камня, будто распрямившаяся пружина. Ему оставался лишь шаг до родной стихии, когда он оглянулся… и будто прирос к земле, глядя на брата расширившимися глазами. Вульф вздрогнул. Это был тот самый взгляд…
Они стояли и смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, и белый прибой шипел на их сапогах, и чайки тоскливым плачем провожали за горизонт заходящее солнце, и ветер играл прядями их волос.
«Что случилось?»
«Прости, я не должен был так… Я не думал, что это ты.»
«Почему ты плакал?»
«Я… не могу сказать.»
«Почему?»
«Я боюсь.»
«Чего?»
«Я…»

Братья стояли друг напротив друга и неосознанно придвигались всё ближе. Они смотрели друг другу в глаза и молчали, не пользуясь даже мыслеречью. Всё казалось таким простым и правильным, но в то же время таким нереальным, что понимание никак не хотело приходить, и они стояли, подобно статуям древних богов, ещё не появившихся на свет. Первым шевельнулся Вульф. Он медленно поднял руку и бережно утёр остатки слёз со щеки брата. Наэнур вздрогнул, и чары распались. Вульф осознал, что делает, мучительно вспыхнул и поспешно отвёл руку.
«Прости…»
– Ну что ты! – ясным голосом перебил его Наэнур. – Ведь все эти дни у меня была лишь одна мечта…
– Что?!
– …прикоснуться к тебе…
Наэнур протянул руку к щеке брата, но замешкался и опустил её ему на плечо. Ладонь обожгло даже сквозь плотную ткань – Вульф ещё не остыл после невыносимого жара своего горна, но сейчас это было неважно. Впервые за долгое время он стоял так близко…
Не веря своим глазам, Вульф смотрел, как уста брата трогает светлая чистая улыбка. Чувствовать его рядом, его ладонь на своём плече – нет, это не может быть правдой!
– Почему ты так смотрел на меня тогда? – хрипло выговорил он.
– Потому что в тот миг я понял… – прошептал Наэнур, пальцами другой руки касаясь щеки кузнеца. И Вульф понял. И не стал задавать глупых вопросов вроде «понял что?». А просто сделал то, что давно хотел, – обнял брата, одной рукой обхватив его за плечи, а другой зарываясь в мягкие зелёные волосы, всем своим существом впитывая прохладу, исходящую от Владыки Вод.
Внезапно тело брата затряслось под его руками, и Вульф встревоженно отстранился, но Наэнур просто смеялся, и слёзы вновь текли по его щекам, – но это были другие слёзы… Вульф почувствовал это, улыбнулся и вновь вытер их, а затем поднёс свои пальцы к губам.
– Зачем…
– Хочу узнать на вкус твоё счастье…
– Счастье… – задумчиво повторил Наэнур и покачал головой. – Нет, это не тот вкус.
И они посмотрели и поняли, что стоят очень близко, положив руки на плечи друг другу. Но в этот раз они не отшатнулись. Наэнур легко и медленно, будто во сне, завёл руки брату за шею, забираясь под гриву рыжих волос. Вульф слегка наклонился, неосознанно стремясь найти положение, где им обоим будет удобно. Последний луч солнца скользнул по их лицам, и губы их встретились…
Поцелуй впился в сознание ледяным огнём, но он не мог обрушить все барьеры. Смутная тревога быстрой вспышкой пронеслась в их затуманенных глазах, они оторвались друг от друга и сделали шаг назад.
– Нет… – одновременно вырвалось у обоих.
Наставления Илувэ молниеносно промелькнули в памяти братьев, они в тревоге раскинули свои чувства и сжали нервы в узел, чтобы уловить первые признаки катастрофы. Но минуты текли, а ничего не происходило. Земля не сотрясалась под ногами, звёзды не падали с небес, всё вокруг дышало гармонией и умиротворённостью.
– Ничего не понимаю. – Вульф откинул со лба прядь волос и нахмурился. – Илувэ ведь так нас предостерегала…
– Быть может, нам просто повезло, – печально отозвался Наэнур. – В любом случае, ещё раз проверять не стоит.
– А как же тогда жить? – тихо спросил кузнец.
– Никак…
Таким опустошённым Вульф не видел брата никогда. Но ведь и было от чего… Они нарушили приказ Илувэ. Они предали весь Клан своим диким поступком. Это ведь им правда просто повезло, что ничего не случилось… Но как, действительно, как жить дальше, если знаешь, что любовь всей твоей жизни находится рядом, а ты не можешь ничего сделать – даже обнять, ибо в момент прикосновения тайная страсть сразу выйдет наружу, и уж тогда… Жизнь кончена. Лопнула со страдальческим криком, как серебряная струна. Они больше не смогут сдерживать свои чувства, и все остальные узнают. А потом – гнев, возмущение, презрение… Возможно, даже изгнание… Искажённое яростью лицо Правительницы, запрещающей блудным братьям даже связываться друг с другом, не то что видеться… Вульф вздрогнул и очнулся. Идиот, о чём он только что подумал?! Чтобы Ирэн… да ещё так… да никогда в жизни! Его сестра – самая лучшая, самая добрая и понимающая девушка на свете, она ни за что не станет никого проклинать за любовь – даже за такую преступную страсть, что родилась между её братьями. Ирэн… А ведь это мысль! Если уж кто способен понять, простить и что-то придумать, так это она!
Вульф сдвинул брови и схватил брата за плечи.
– Всё не так плохо, поверь мне! И не вздумай опускаться в твою любимую депрессию или что-то с собой творить якобы потому, что жизнь кончена! Ничего ещё не кончено! – отчеканил он, пристально глядя в глаза юноше. – Так не бывает, должен быть какой-то выход. Я поговорю с Ирэн. Мне кажется, она сможет помочь нам.
– Она ведь не всемогуща…
– Но она – наша сестра!
Луна бросала серебристые тени на пустынный пляж, на пути прибоя стояли двое.
– Обещай мне, что ничего себе не причинишь.
– Как я могу уйти без тебя?
– Мы что-нибудь придумаем, и я вернусь. Ты точно не пойдёшь со мной?
– Нет. Своим унылым видом я только собью вам мысли с толку. Я подожду тебя в море. Может быть, оно подскажет… Сегодня будет шторм.
– Почему ты так решил?
– Потому что я так хочу!
– Я… может…
– Что?
– Ты не скажешь?
– Я люблю тебя…
Зеленоволосый юноша призрачной тенью метнулся в набегающие волны.
Вульф медленно отёр с лица солёные капли.
– Я тоже люблю тебя, брат мой…

***
Вульф ещё раз постучал в дверь кабинета Ирэн, но ответа так и не получил и решил войти. Девушка спала, уронив голову на стол, заваленный кипой бумаг. Глядя на неё, Вульф почувствовал, как у него защемило сердце. Странно, прежде он не замечал, как хрупка и беззащитна его сестра во сне. Обычно она просто заражает окружающих своей энергией и жаждой жизни, а плащ из длинных густых волос создаёт иллюзию защищённости, укрывая её маленькую тонкую фигурку… Вульф потряс головой. Да что такое! Это же надо было, оценивать сестру по человеческим меркам! Да и не такая уж Ирэн и маленькая, разве что по сравнению с ним… Она, конечно, стройная и гибкая, но также сильная и стойкая, и частенько выдерживает там, где всякие двухметровые амбалы просто замертво падают! Просто в том, как она сейчас лежит… на лице мертвенные тени усталости, безвольная рука поперёк стола, на побледневшей коже отчётливо видны зелёные жилки… Такой Правительницу Радужной Звезды увидишь нечасто. Вульф почувствовал беспокойство, сопряжённое с ласковой заботой и стремлением защитить и оберечь. Стараясь успеть всегда и везде, его маленькая (хоть и старшая) сестра взваливает на себя слишком тяжёлый груз. Как будто без неё Звезда расколется на части… А ведь Ирэн ещё и по всей Вселенной наводит порядок, разрешая конфликты и помогая всем подряд, порой не щадя своей крови и даже жизни. Под хрупкой оболочкой из плоти скрывается невиданная сила, но ведь и её иногда не хватает. Как сейчас, например. А тут ещё он… Вульфу стало стыдно. Потом он вспомнил печальные глаза Наэнура и несколько минут боролся с собой, но уже сделал шаг к двери, когда Ирэн подняла голову и улыбнулась:
– А, это ты? Привет. Не спится? А я вот что-то задремала… – Она легко вскочила с места и принялась ходить по комнате, разминая руки. – Мы писали, мы писали, наши пальчики уста… Боги, Вульф, ты себе не представляешь, какую бюрократию я развела на своей планете! Каждый паршивый посол, считающий меня просто королевкой захудалой горной державки, требует текст договора в пяти экземплярах с приложением семи печатей и свободным местом для не менее тридцати подписей! Я им что, канцелярский стол?
Ирэн скорчила зверскую рожицу и прошлась по комнате колесом. Вульф невольно заулыбался, глядя на неё, и понял, что окончательно воспрял духом. С такой сестрой и чёрт не страшен… она сама кого хочешь запугает!
Правительница Радужной Звезды страдальчески воззрилась на свой стол, ругнулась и смела всё оттуда одним щелчком. Зато вместо бумаг на полированной столешнице появились кувшин и два бокала. Ирэн с кряхтением пробормотала что-то про «чёртов радикулит» и села в шпагат между двух стульев.
– Пора завязывать с политикой закулисного правления и дипломатического невмешательства, – сообщила она, быстро заплетая косу в той же позе. – Здесь мама всё-таки не права, народ должен нас знать. Надоело прикидываться! Эти высокомерные дядьки меня уже зае… Пардон, не в прямом смысле! Скажем так: достали. Вот устрою им войну или стихийное бедствие, будут знать. Ладно, шут с ними. Ты извини, болтаю тут на всякие отвлечённые темы, совсем заработалась. А ты… Ой.
Несколько переменившись в лице Ирэн вгляделась в глаза брата и спрыгнула на пол.
– Случилось что-то серьёзное, – констатировала она, берясь за второй стул и одновременно поднимая кувшин. – Пить будешь?
– Буду. – Вульф сел к столу и залпом опрокинул кубок. Как она всегда обо всём догадывается?
Ирэн глотнула вина за компанию и теперь молчала, с сочувствием наблюдая за братом. Он ощущал её ласковую поддержку, и именно это помогло ему после долгой минуты тишины выдохнуть:
– Я поцеловал Наэнура.
– Так. – Сразу всё поняв, Ирэн кивнула и плеснула в кубки ещё вина. – Этого следовало ожидать. Ну и?
Вульф развёл руками:
– Никаких последствий! Даже не знаю, что и подумать…
– А что тут думать? – Ирэн успокаивающе коснулась его пальцев, затем встала и подошла к окну. – Я уже давно подозревала что-то подобное. Какую-то неправильность в её словах…
– Так ты считаешь, что это не случайное везение? – едва не подпрыгнул Вульф, не веря своему счастью. Сестра – на их стороне!
– Скажем так, я не дерзаю ничего утверждать, – тонко улыбнулась Ирэн. – Первые сомнения родились у меня ещё на достопамятном собрании, но тогда я промолчала. Начать с того, что я не могла понять ту чушь с орбитами. Ну скажи мне на милость, неужели ты веришь этой ерунде, если мы постоянно скачем c места на место? И самое интересное, эти так называемые орбиты, которых никто никогда не видел и ничего о них не знает, не пересекаются даже тогда, когда мы чуть не сталкиваемся лбами, а вот при физической близости – стопроцентно! По-моему, это абсолютная брехня.
Вульф кивнул. Это было логично. Даже как-то обидно, что он до этого не додумался. Хотя, как побороть многолетнюю привычку не подвергать сомнению слова Илувэ? Ведь они всегда были правдивы… Вульф вздрогнул. Неужели она на этот раз их обманула?! Но зачем?
Ирэн продолжала мыслить вслух.
– Ну хорошо, допустим, этим неудобоваримым бредом Илувэ заменяет какую-то страшную правду или то, чего мы не можем понять нашими куцыми мозгами. – Вульф уловил в её голосе нотку иронии, но она была столь слабой, что невозможно было понять, говорит Ирэн всерьёз или издевается. – Предположим, что страшные и ужасные последствия всё равно свершились бы, по каким бы то ни было причинам. Хотя, мне всё равно не верится, что на нас держится всё сущее… Но – тут на арену выходит Эни. Я извиняюсь, какого чёрта – он звезда, и я звезда, но Илувэ с радостью благословляет наш союз, мы вот уже почти тысячу лет только и делаем, что занимаемся любовью при каждом удобном случае, а мир упорно не желает разваливаться на куски!
Ирэн осеклась и потёрла пальцами виски.
– Прости меня, грубею с каждым днём…
– А что ты такого сказала? – поднял брови Вульф, и девушка расхохоталась, грозя ему пальцем:
– Ах ты, хитрюга! Тоже мне, неуклюжий северный варвар… Ну ладно, больше не буду. Итак – Эни. Здесь, конечно, основной упор на то, что он – не сын Илувэ. Она ведь говорила только о своих детях… И вот теперь приходишь ты, а катаклизьмы не случилось. Конечно, есть вариант, что насчёт поцелуя мама всё-таки преувеличила, но… – Ирэн задумалась.
– Так что же нам делать? – почти умоляюще воскликнул Вульф.
– Ты его очень любишь? – со странной улыбкой спросила его сестра.
– Я жить без него не могу, – честно признался тот.
– Насчёт Наэнура, видимо, вопросы излишни… Ну, что я могу вам сказать, дети мои? Тьфу, то есть, братья мои… Попробуйте. Я буду наблюдать за реакцией энергии и материи, если что – расшвырну вас в разные концы галактики, а там посмотрим.
Внезапно Ирэн крутанулась на каблуке, танцующей походкой подбежала к брату и крепко обняла.
– Но знаешь что? – шепнула она с хитрой улыбкой, целуя его в щёку. – Мне кажется, подобные предосторожности с моей стороны совершенно излишни. Ведь мы с Эльгаленом тоже целовались, и ничего! А ты как думаешь?
И, не дожидаясь ответа, она развернула Вульфа за плечи и вытолкала из кабинета.

0

5

Ветер и камень

(описанные здесь события произошли уже после скандала, устроенного Ирэн, уличившую Илувэ во лжи; в Клане каждый нашёл свою половинку… или две трети… кроме двоих…)

***
– Смотри.

Крышка резной каменной шкатулки распахнулась, и в полутёмную комнату вырвалось мягкое синее мерцание. Вульф поражённо ахнул, уставясь на прекрасные звёздные сапфиры, выложенные ровными рядами на тёмно-фиолетовом бархате. Магнус облокотился на стол и чуть улыбнулся, наслаждаясь реакцией брата.

– Нравится?

Вульф вскинул на него восхищённый взгляд:

– Они великолепны! Как раз то, что я хотел! Наэнур будет в восторге, я уверен!

Магнус помрачнел. Наэнур… С тех пор, как Илувэ отменила свой дурацкий запрет на любовь меж родственниками, Вульф только о нём и думает. Най то, Най сё… Раньше встречи рудознатца и кузнеца длились часами, но теперь их беседы становятся всё короче… конечно, ведь Вульфа ждут… И приходит он к Магнусу всё реже…

Поглощённый игрой света в драгоценных гранях, Вульф не заметил внезапной угрюмости брата. А может, просто не обратил внимания – Повелителю Камня нечасто шло другое выражение лица. Рыжий гигант вскочил и от всей души хлопнул брата по спине – так, что тот пошатнулся и еле удержался на стуле, даром что каменный.

– Спасибо! Ты даже не представляешь, что я из них сделаю…

– Не представляю и представлять не хочу, – оборвал его Магнус и махнул рукой в сторону двери. – Иди уже, а то Наэнур заждался.

Вульф смущённо улыбнулся, захлопнул шкатулку и вышел. Повелитель Камня остался один…

Один. Такое странное слово… Ведь он никогда не был против одиночества. Иногда даже кричал на родичей, чтобы его оставили в покое. Видимо, он просто никогда не понимал, что значит быть одному на самом деле.

Магнус резко впечатал в столешницу сжатые кулаки; по твёрдой гранитной плите пошли трещины. Да что же это такое! Как случилось, что все его забыли? Конечно, он довольно редко общался с сёстрами и братьями, но… Но не так же редко! Это всё потому, что Клан весь разбился на пары и даже тройки, а он… он остался один. Что ж, пусть так.

Рудознатец поднялся – и каменный стол его рассыпался серым прахом, будто до этого его удерживали в целости только руки Владыки Земных Недр. Инструменты и куски поделочной породы раскатились по полу. Миг неподвижности – и Магнус накинул на плечи свой фиолетовый плащ и направился к тёмной стене, на ходу растворяясь в воздухе.

Он возник в одном из своих подземных залов, который кроме него не посещала ни одна живая душа. Неровные стены тянулись ввысь, насколько хватало глаз, своды пещеры скрывала непроглядная чернота, которую не могло рассеять приглушённое свечение голубых, зеленоватых и лиловых кристаллов, вкраплённых в камень. Магнус прислонился лбом к холодной витой колонне и закрыл глаза.

Один… Его оставили одного. Но почему? Он что, недостоин того, чтобы его любили? Слишком угрюм и замкнут, чтобы можно было попытаться его понять? Они… упиваются своим новым счастьем, даже не замечая, что кому-то рядом одиноко… Любовь слепа – да, по отношению к другим…

Он резко вздёрнул голову и вновь переместился. Теперь его по-прежнему окружали скалы, но высоко над головой раскинулось ночное небо, а прямо впереди высился живой, трепещущий вулкан – ещё совсем молодой, не успевший остыть. То, что надо… К жерлу Магнус взобрался легко и быстро, горячие камни сами ложились под ноги. Пару мгновений он смотрел на бурлящую внизу лаву, а затем прыгнул… Но так и не успел врезаться рыбкой в огненную купель – его подхватили чьи-то сильные руки и рывком вынесли наверх.

Воздух мерно гудел от взмахов могучих крыльев… Быть не может… Магнус вывернул шею, пытаясь разглядеть незваного перехватчика, и успел заметить знакомую белоснежную чёлку. Ну, точно… Арсул. Только его сейчас не хватало. Магнус дёрнулся, пытаясь освободиться.

– Отпусти!

– Как пожелаешь, – хладнокровно согласился Крылатый и разжал руки.

По долине вулканов разнёсся звук страшного удара, вокруг веером разлетелись скальные осколки, поднялось облако удушающей пыли – казалось, сама земля содрогнулась. Арсул легко приземлился на невысокий обломок скалы, складывая крылья за спиной, и уселся на корточки, удерживая равновесие на пальцах ног. Пыль начала оседать, и Белоголовый усмехнулся, наблюдая, как чертыхающийся Магнус вылезает из глубокой вмятины, образовавшейся после его падения.

– Какого чёрта ты это сделал? – прохрипел рудознатец, выкашливая из лёгких мельчайшую каменную крошку.

– Ты же сам попросил, – улыбнулся Арсул, иронично поднимая изогнутую бровь. – А если ты имел в виду, зачем я тебя поймал… Послушай… Если хочешь искупаться, перед этим всё-таки лучше снять одежду. А то плащ жалко – сгорит ведь. Ты так не считаешь?

Вместо ответа, Магнус швырнул в него камнем. Крылатый легко отклонился и покачал головой:

– Не узнаю я тебя сегодня. Куда девались твои легендарные сдержанность и самообладание?

– Я тоже тебя сегодня не узнаю, – язвительно отпарировал Магнус. – Почему это тебя так заботит моя персона? Ты же паришь в поднебесье, какое тебе дело до тех, кто на земле?

Арсул резко поднялся. С его лица исчезла улыбка, скулы затвердели, а ясные глаза потемнели от гнева.

– Да, конечно, – раздельно произнёс он. – Мне ни до кого нет дела. Меня ничто не заботит, не трогает и не волнует. Я же бесчувственный, это совершенно очевидно. Редкостная бессердечная скотина, плюющая на всех с высоты облаков. Спасибо, брат. Я всегда знал, как ты хорошо обо мне думаешь.

– Нет, постой, я не… – начал было Магнус, поднимая руку, но было поздно. Белоголовый распахнул орлиные крылья и рывком взвился в небеса.
Вот чёрт… Похоже, он его обидел. Это же надо было… Только что жаловался на одиночество – и вот вам, пожалуйста, оттолкнул первого же родственника, захотевшего с ним пообщаться. Так мало того, ещё и оскорбил! Да что же это с ним творится?!

Магнус с досадой шарахнул кулаком по покрытой трещинами скале – и небольшой участок каменной корки осыпался наземь, открывая взорам ночи ослепительное многоцветье. Под серой бронёй скрывались изумительной красоты опалы, переливавшиеся всеми цветами радуги… Рудознатец невольно протянул руку и протёр камни от пыли. Радуга… Ирэн? Может, спросить у неё совета? Не-ет, сестру в это дело впутывать не стоит. У неё и без того дел хватает, чтобы ещё и семейные неурядицы улаживать. Сам напортачил – сам и исправляй. С Арсулом надо помириться. Правда, непонятно, как… Повелитель Камня никогда не был мастаком по части извинений… Ничего, что-нибудь да придумается. А пока…

Вулкан загудел и напрягся, а затем резко выдохнул, выпуская на волю потоки лавы. Вовремя. Поднявшись на ноги, Магнус шагнул было вперёд, навстречу огненной реке, но вдруг остановился и усмехнулся. Если хочешь искупаться, перед этим лучше всё-таки снять одежду… Твоя правда, брат. И рудознатец расстегнул пряжку плаща…

***
Почему???

Арсул вихрем влетел в своё открытое всем ветрам жилище и со стоном повалился на колени.

– Ну почему-у??!!!

В чём он виноват? За что все так к нему относятся? Да, он парит в поднебесье… Он не может жить без неба и ветра! Но это его сущность… Другие тоже не могут без чего-то, но ведь их за это никто не осуждает… Да тот же Магнус! Вечно прячется в своих подземельях, и хоть бы что!
Все вокруг… ВСЕ!!! Счастливы… Почему же он не может быть счастлив? Или он недостоин любви? Может, они считают, что у него ветер в голове? Или что ему это не нужно, потому что он и так счастлив, в полёте?

Арсул подполз к своей двери без створок, сел на пороге и обхватил руками колени.

Да, полёты – это его жизнь… Но… Там, в небе, среди облаков, он – один… И это одиночество вдруг стало так тяготить его… Но ведь он попробовал – хотя бы просто поговорить! – и вот результат… Его обвинили в бесчувствии. Неужели его все видят таким – заоблачным летуном, которому нет никакого дела до тех, кто на земле? А может, он и правда такой? Но тогда почему… почему у него так сжимается горло, а в груди так больно? Магнус… Как он мог сказать такое? Ну да, они с ним – две большие разницы, но ведь те же Вульф с Наем – они же тоже противоположны друг другу по сути! А вон как всё обернулось…

Белоголовый всхлипнул без слёз и укрыл себя крыльями с головой, будто плащом.

Почему?..

***
Проведя ночь в бесплодных раздумьях, Магнус понял – делать нечего, придётся просить совета. Только не у Ирэн, а…

Переместившись в Замок, он легко обнаружил комнату со скоплением большей части родственников, немного помедлил перед дверью и с облегчением перевёл дух – Арсула там не было. Рудознатец вошёл, кивком отвечая на приветственные возгласы, и зашагал прямиком к дивану, где расположились Наэнур и Вульф.

– Привет, Магнит, – подмигнул ему кузнец. Наэнур дружелюбно улыбнулся.

– Надо поговорить, – нетерпеливо бросил Магнус.

Вульф поднял брови, но тут же убрал руку с талии Ная, прошептал ему что-то на ухо и встал. Братья вышли из комнаты. Магнус закрыл дверь, Вульф прислонился спиной к стене и спросил:

– Ну, так в чём дело?

Рудознатец вздохнул.

– Слушай… Ты умеешь дарить подарки?

– Не понял… – озадачился кузнец. – Умею, конечно. Да и ты умеешь – на все дни рождения, ты же…

– Я не про то, – перебил его брат и замялся: – Тут такое дело… Понимаешь…

Брови Вульфа снова поползли вверх – второй раз за пять минут. Таким Повелителя Камня ещё никто не видел…

Наконец, Магнус решился:

– Я обидел Арсула и хочу извиниться. Ты знаешь, я никогда не был искусен в словах, ну вот и решил… сделать ему подарок. Чтобы он понял, что я прошу прощения. Но какой – я не знаю…

Кузнец на мгновение замер… а потом прикрыл глаза, пряча блеснувшее в них понимание – понимание того, что происходит. Наконец-то… Давно пора!

– Всё зависит от того, как именно ты его обидел, – спокойно, как ни в чём не бывало, пояснил он. – Ведь подарок – это отражение чувств. Он должен символизировать то, за что ты хочешь извиниться.

– То есть, если я… допустим, назвал что-то безобразным, хотя на самом деле так не думаю… – задумался Магнус.

– То ты должен показать, что это «что-то» – прекрасно, – закончил Вульф.

– Я понял тебя. – И рудознатец совершенно неожиданно улыбнулся и протянул ему руку. – Спасибо, брат.

– Было бы за что, – хмыкнул в усы кузнец, дружески сжимая его локоть. – Иди уж, делай.

Магнус признательно взглянул на него и мгновенно переместился.

– И удачи тебе… – прошептал Вульф, провожая взглядом тающее в воздухе фиолетовое свечение.

***
День неспешно перевалил за половину и начал клониться к вечеру, когда Арсул влетел в своё "орлиное гнездо". Устало проведя ладонью по лбу, чтобы убрать с глаз пышную белоснежную чёлку, Крылатый подошёл к кровати, сел и начал стягивать сапог – как вдруг какой-то заплутавший солнечный луч скользнул в комнату и сверкнул всеми цветами радуги, отразившись от чего-то непонятного, чего раньше здесь не было. Арсул повернул голову… и глаза его расширились от удивления. На тумбочке у изголовья кровати стояла маленькая алмазная фигурка.

Белоголовый оставил в покое обувь, поднялся и взял в руки неизвестно откуда появившуюся вещицу. Это было изображение орла, выполненное с невероятным мастерством. Несмотря на твёрдость прозрачного алмаза, птица казалась живой – искусная огранка создавала ощущение густого оперения, напряжённых мышц, свежего ветра, распахнувшего могучие крылья. Орёл будто застыл в момент взлёта, уже оторвавшись одной лапой от хрустального скального выступа. Казалось, ещё немного – и он ринется вверх, в беспредельную синь неба, свободный и гордый…

Арсул потрясённо ахнул, глаза его заискрились восторгом. Так искусно передать самую суть наслаждения полётом… Но как? И кто? Это же не… Не может быть!

Сомкнув ладони ковшиком, он прижал фигурку к груди и переместился.

Тёмно-серые стены, таинственный полумрак, разбавляемый сиянием разноцветных кристаллов… Он никогда не был здесь раньше. Ведь вольному ветру нечего искать под землёй… У большой зелёной друзы спиной к нему стояла мужская фигура, облачённая в фиолетовый плащ. Отчего так вдруг забилось сердце?

– Магнус… – тихонько окликнул Крылатый.

Рудознатец вздрогнул и обернулся. Глаза их встретились… чёрные, будто мрак подземелий, – и прозрачно-ясные, цвета свежевыпавшей утренней росы. Арсул неловко сглотнул и протянул вперёд фигурку орла.

– Это ты сделал?

Магнус скованно кивнул.

– Спасибо… – Лицо Белоголового озарила счастливая улыбка. – Это так… волшебно! Я и не знал, что так можно…

– Это… чтобы ты знал – я прошу прощения… – с трудом выговорил Повелитель Камня. – Я не должен был говорить с тобой так. Если честно… я так даже и не думал. Просто… был раздражён, вот и вырвалось.

– Я тоже должен попросить у тебя прощения, – повинился Арсул. – Я был бестактен…

– Нет, что ты! – горячо вырвалось у Магнуса – и наступило смущённое молчание. Оба не знали, о чём говорить, – ведь обычно они так мало времени проводили один на один.

– У тебя, оказывается, так красиво, – решился нарушить тишину Арсул, окидывая взглядом подземный зал. – Я раньше никогда здесь не был… Не думал, что это так…

– Я могу показать тебе здесь всё, – неуверенно предложил рудознатец. – Что-то вроде экскурсии… Если ты не против.

– Я? Против?! Да я "за" всеми руками, ногами и крыльями! – засмеялся Крылатый, заботливо пряча подарок в нагрудный карман.

Магнус неуверенно улыбнулся в ответ.

Почему… почему мне так тепло?

***
В подземное царство, казалось, ворвался свежий утренний ветер… У Магнуса всё отчётливее проявлялось ощущение, что его крылатый брат умеет находиться в нескольких местах одновременно. Арсул хотел посмотреть всё… Они побывали и в колоннадах переходов, и на узких висячих мостах, и в причудливо мерцающих гротах, где глубокими очами темнели подгорные озёра. Они навестили самые красивые самоцветные жилы, дремлющие в скальной породе, и заглянули в шахты трудолюбивых рудокопов – гномов. Арсул моментально со всеми перезнакомился и уже через пару минут смеялся и весело болтал с невысокими бородатыми мастерами. И Магнус поневоле улыбался, глядя на него, – а ведь улыбался он так редко…

– Послушай! – Белоголовый вихрем взлетел на верхушку большого сталагмита, с лёгкостью удерживая равновесие на самом его кончике. – Здесь так здорово! И как я раньше этого не понимал?

– Погоди, ты ещё не всё видел, – усмехнулся рудознатец. – Вернее, не всё слышал.

– Как это? – заинтересовался Арсул.

– Подойди сюда, – кивнул Магнус и провёл кончиками пальцев по стене пещеры. – Прислушайся к скале. Что ты слышишь?

Крылатый подошёл, прижался щекой к тёплому камню и закрыл глаза. Сперва он слышал лишь тишину… Затем – постепенно, не сразу – сквозь неё пробились звонкие удары кирки. А потом… из глубины скалы донёсся неясный гул – в котором можно было угадать множество звуков. Арсул слышал, как ворочались во сне беспокойные вулканы, как росли в своих гнёздах драгоценные камни, как бурно и плавно несли свои воды подземные реки, и ещё многое, многое другое… И это многое рождало собой… Арсул ахнул и потрясённо взглянул на брата.

– Ты услышал, – довольно кивнул тот. – Это песнь камня…

– Но это… это же… – поражённо прошептал Крылатый, глядя в пространство расширенными глазами, а потом схватил Магнуса за руку и решительно потянул за собой. – Пойдём! Я тоже хочу тебе кое-что показать!

Они переместились на высокий, обдуваемый всеми ветрами утёс. Солнце величественно шествовало к линии горизонта, мягкие облака рассеивались в вечернем небе. Арсул с сияющим взглядом повернулся к брату.

– Ты открыл мне своё царство, – улыбнулся он. – Позволь же теперь открыть тебе моё!

Распахнулись могучие крылья, воздух загудел в неистовом предвкушении – Белоголовый свечкой взвился ввысь.

– Догоняй!

Магнус не очень любил летать… Но сейчас, при взгляде в эти горящие бесшабашным весельем, ясные глаза, он почувствовал, что сам заражается восторгом брата. Рудознатец подошёл к краю утёса… и, когда Арсул рыбкой нырнул вниз, к земле, – его брат прыгнул, устремляясь за ним.

И лишь у самой земли они превратили свободное падение в полёт; Магнус, не привыкший к таким кульбитам, едва успел рвануться вверх, полы его плаща слегка чиркнули по каменистой почве. Но ему было весело… Так, как давно уже с ним не случалось. А дальше… Тугой поток ветра ударил в лицо, солнце бросило яркие блики в глаза, и облака понеслись мимо, сливаясь в одну белую, пушистую кучевую стёжку.

Быстрее… ещё быстрее! Но как можно угнаться за ветром? Магнус старался не отставать, но Арсул всё равно постоянно был впереди, стремительный и свободный… Алмазный орёл, взлетевший с хрустальной скалы… Внезапно он сделал мёртвую петлю, оказываясь рядом с братом.

– Нет, так у тебя не получится… Нужно быстрее! Я помогу.

И вновь рудознатца обхватили сильные руки, и рванувшийся навстречу воздух выбил дыхание из груди, а когда скорость стала совершенно бешеной… Сквозь свист ветра в ушах внезапно пробилось нечто… Низкие и высокие голоса уверенно выводили торжественную мелодию, которая… Магнус задохнулся – и в его мыслях прозвучал ликующий крик Арсула:

"Ты услышал! Это – песнь ветра…"

…Они приземлились на тот самый утёс, с которого началась их хлещущая бешеным весельем гонка. Заходящее солнце окрасило всё вокруг в многоцветье алых, багряных и золотых тонов, свежий ветер, ещё не отошедший от безумного полёта, хохотал где-то в вышине, и его отголоски ласково трепали взвихрившиеся угольно-чёрные и белоснежные волосы.

Ступив на твёрдый камень, Магнус пошатнулся и сел. После стремительной погони вслед за братом и последующего потрясения его не держали ноги. Арсул привычно устроился на корточках рядом, сложив крылья за спиной и устремив на брата светлый взгляд.

– Это… невероятно… – поражённо прошептал Повелитель Камня. – Это же совсем разные стихии…

– Как и мы, – кивнул притихший Владыка Ветров. – Я никогда не думал, что услышу эту песнь где-либо ещё, с той же темой, в том же звучании, с тем же… Я думал, ничто, кроме ветра…

– И я думал – ничто, кроме камня… – в унисон отозвался Магнус. – Но они же… абсолютно разные… а песнь – одна и та же…

– Возможно, бывает так, что внешнее различие таит одинаковую сущность? – Арсул опустил голову, разглядывая свои руки. – И именно поэтому противоположности… притягиваются…

Магнус взглянул на него, и его каменное сердце дрогнуло… Да полно, было ли оно каменным во веки веков? Он протянул руку и несмело коснулся пушистой и непослушной белоснежной чёлки брата.

– А… Ари?

Тот поднял на него неверящий взгляд… и стремительным рывком, как и подобает ветру, метнулся вперёд, обхватывая Магнуса за шею, – а рудознатец стойко, как и подобает скале, выдержал сей натиск и даже не покачнулся, обнимая его в ответ. Пылающий закат внезапной вспышкой рассыпал вокруг великолепие лучей, и губы братьев после стольких лет непонимания наконец-то нашли друг друга… И песнь ветра и песнь камня гремели в их душах в унисон страстной нежности поцелуя…

***
Нахальный лучик солнца прошмыгнул к смятой постели и пощекотал сомкнутые веки… Магнус недоумённо сморщился и проснулся. Он так отвык от того, чтобы его будило солнце… И ещё что-то было определённо не так… Ах, вот оно! Нечто мягкое и пушистое, почти невесомое, скользило по его обнажённой коже. Он приоткрыл глаза… и улыбнулся.

Лежавший рядом Арсул увлечённо водил по груди брата маленьким коричневым пёрышком.

Заметив, что рудознатец проснулся, Крылатый просиял и поцеловал его – прямо в счастливую улыбку. Магнус с удовольствием ответил, блаженно вспоминая прошлую ночь, когда эти губы… и эти руки… да и не только руки…

– Я был идиотом, – с чувством признался он, когда поцелуй завершился.

– Мы были идиотами, – поправил его Арсул. – И ещё какими…

– Противоположности! – расслабленно фыркнул Повелитель Камня. – Мы единственные из Клана оставались глухими и слепыми так долго. И даже пример Вульфа и Ная…

– …которые, между прочим, тоже – ещё какие противоположности! – докончил Белоголовый. – Но осознание того, что это всё ерунда, когда любишь по-настоящему… – Он застенчиво улыбнулся и провёл пёрышком по щеке брата. – Это осознание пришло к ним гораздо раньше, чем к нам…

– Зато теперь справедливость восторжествовала, – хмыкнул Магнус. – А мне вот ещё что интересно… Неужели песнь огня и песнь воды тоже одинаковы по своей природе? Надо спросить…

– Позже спросим, – усмехнулся Арсул. – А сейчас – за тобой должок, между прочим. Ночью ты здорово помял мне перья… Я намерен взять реванш!

Легко сместившись, он накрыл брата своим телом, порывисто целуя в губы, и над влюблёнными сомкнулись широкие коричневые крылья. А на тумбочке возле кровати мерцала и переливалась в свете утреннего солнца алмазная фигурка орла, поймавшего ветер, и хрустальная скала не приковывала его к себе – но поддерживала, готовая отпустить в небо…

+1

6

(Действие происходит, само собой разумеется, не на современной Земле, а на одной из многочисленных её параллелях, разбросанных в пространстве и времени. Естественно, такие отражения полны несоответствий, могущих ввергнуть земных историков в состояние шока, но мы не вдавались в подробности. Финикия там была, это точно!)

***
– Покайтесь!

Седовласый пророк с проплешиной на макушке и реденькой, но длинной бородёнкой клочьями неистовствовал, размахивая рукавами потёртого балахона. Народ в храме внимал – кто со страхом, кто с недоверием, а кто и вообще презрительно бурчал что-то сквозь зубы, собирая в кулак всю силу воли, чтобы не плюнуть на святую землю.

– Отриньте всё, что вы до этого считали законом, ибо теперь будет установлен новый закон! На коленях встречайте великого Зверя! То грядёт божественный лев, тигр, леопард…

– …гиена, удав, слон… – тихонько дополнил Шанар, и Ирэн шёпотом прыснула, трясясь от сдерживаемого смеха.

Ошивавшийся рядом Наэнур незаметно для окружающих колупал ногтем одну из толстых белых колонн, украшавший святилище. Его крайне раздражал тот факт, что его волосы цвета морской волны пришлось перекрасить в смоляно-чёрный, но делать было нечего: среди финикийцев такой экзотики не встречалось. Хорошо ещё синеглазые бледнолицые не были таким уж редким явлением из-за потрясающей «портовости» этого колоритного государства, принимавшего под своё крылышко с разных концов света всех, кому не лень было туда тащиться. Но всё равно Наэнур был в плохом настроении, поэтому из вредности вносил посильный вклад в дело осквернения святынь.
Дедок, ораторствовавший между двух чадивших треножников в две трети человеческого роста, продолжал разоряться:

– Тот недостойный, что именует себя вашим царём, не в силах вынести гнев Величайшего! Откройте же ворота добровольно и не противьтесь победоносной армии! Его мощи уже покорились сотни и тысячи городов…

– Ага, каковых во всей Финикии всего десятка два, – продолжил Шанар свои комментарии. – Ну, если, конечно, считать каждую деревню за два города, а заодно не забыть все рудники, засеки лесорубов, поселения углежогов и шалаши охотников…

Ирэн по-дурацки хрюкнула и тут же запахнула рот краем покрывала, делая вид, что поражена ужасом. Двое каменнолицых солдат в римских нагрудниках и шлемах с гребнями тупо смотрели прямо перед собой, якобы защищая старикашку; ещё шестеро ютились у стен, трое-четверо охраняли вход. Первые ласточки залётного завоевателя. Интересно, кто их в город пустил? Конечно, таможня финикийская удивительно безалаберна (а что прикажешь при таком наплыве контрабандистов?), но чтобы настолько… Пророк вещал.

– Вы – ничтожные черви, так не противьтесь воле богов! Не допустите нечестивого кровопролития, сложите оружие, как грехи свои, раздерите одежды и плачем радости встречайте войска Великого!

Груда тряпья у левой стены подозрительно цыкнула зубом. Перекрашенный Наэнур продолжал выцарапывать на белой колонне что-то похожее на «Н+В=…».

– Всё, мне это надоело, – по-детски пожаловался Шанар. – У этого дедушки нет никакого стиля, в любой приличной аудитории его бы закидали гнилыми яйцами. А он ещё обозвал меня червяком, Тиамат его побери!

Русоволосый юноша из зажиточной семьи заботливо поправил покрывало на плечах стоящей рядом сестры и, невинно хлопая зелёными глазками, начал проталкиваться вперёд. Сестра давилась от хохота.

– Падите на колени и лобызайте их ноги в знак полного повиновения! Посыпьте голову пеплом… – надсадно орал дедок, но тут его перебил звонкий и ясный голос:

– Простите, а посыпать голову пеплом – это вот так?

И на глазах онемевшей от восхищения толпы Шанар преспокойно запустил руки в горящий треножник и вывалил две пригоршни густого, горячего серого пепла прямиком на голову старика! Дикий визг потряс стены храма, старикашка зайцем рванул к выходу, сопровождаемый оглушительным хохотом, свистом и улюлюканьем толпы. Двое солдат у алтаря встрепенулись и двинулись вперёд, но хрупкий изящный паренёк легко подхватил оба треножника и не глядя ткнул ими назад, метко впечатав прямо в горделивые нагрудники. На пол хлынули раскалённые угли, ошпаренные солдаты отпрыгнули назад, спасая ноги, и с матом начали сдирать с себя пострадавшие доспехи. Остальные стражники отодвинулись от стен, но тут произошли ещё три знаменательных события.

Черноволосый и синеглазый парень со странно-бледным лицом выхватил откуда-то из-за спины здоровенную глефу и хищно завертел ею вокруг себя. Хихикающая девушка из зажиточной семьи скинула покрывало, и в её руках засверкали две сабли нубийского образца. Груда тряпья, ранее цыкавшая зубом, неспешно встала и отряхнулась, открывая изумлённым зрителям вид на нехилый разворот плеч и под стать им секиру. Легионеры резко поскучнели и побросали оружие на пол: погибать смертью храбрых чёй-то никому не хотелось. Всё это заняло от силы секунд десять, издалека ещё слышался визг недожаренного пророка.

Шанар расхохотался:

– Люди, да что вы его слушаете! Этот «Великий» взял в плен двух гусей с соседской усадьбы и вообразил себя Гильгамешем! Неужели вы позволите горстке каких-то жалких римлян войти в ваш славный город?! Да мы их вгоним в землю до самого ихнего Тартара, кита ему в глотку! Во славу Мардука, Иштар и Кибелы – айда крушить поганцев!

Талант поэта проявился во всей красе. На его бесхитростные слова толпа ответила восторженным рёвом и повалила прочь из святилища, по пути пиная потупивших глазки легионеров…

– …Никогда не любила римлян, а в этой параллели они мне особенно не понравились, вредные какие-то: мы их бьём, а они драпают, – меланхолично заявила Ирэн, прихлёбывая вино из трофейного кубка.

– А за что ж такая немилость к римлянам вообще? – расслабленно поинтересовался Вульф, щелчком отправляя персиковую косточку в центр захваченного римского знамени.

– А за отсутствие фантазии! – отозвалась грозная воительница. – Чё они всех богов у греков стырили? Ай-яй-яй, статья вторая по скрижальному уголовному кодексу тов. Моисея!

Наэнур фыркнул и стукнул костяшкой пальца по стенке прозрачного круглого аквариума, где нарезал круги по дну значительно уменьшенный в размерах «Великий» римский цезарь. У Владыки Вод было хорошее настроение (сказывались выигранная битва и – в большей степени! – возвернутая зелёная шевелюра), поэтому аквариум до сих пор был пуст. В смысле, не заполнен никакой жидкостью.

– А что будет с этим? – спросил Шанар, кивком указывая на пленного.

– А я его Джеринту подарю, – безмятежно зевнула Ирэн. – Пускай на нём тренируется, мне мышей жалко. Кстати, поведай мне, о мой Вергилий, какого Юпитера тебе пришла в голову мысль так жестоко обидеть заслуженного пророка?

Шанар невинно хлопнул ресничками:

– Ну приказано же было посыпать голову пеплом, я и посыпал! Ведь он же не сказал, чью…

– O tempora, o mores… – пробормотал Вульф, углубляясь в план фортификационных сооружений славного города Рима…

0


Вы здесь » Книги Легенд этого мира » Предание о Бесконечной Истории... » Клан Туманности - воистину история без конца...